Онлайн книга «Рассвет русского царства. Книга 8»
|
Честно, вот этих тварей я одновременно опасался (по местным реалиям, закованный в полный доспех рыцарь и его конь — своего рода танк. А если таких сотни?) и одновременно презирал. Сразу же вспомнился фильм виденный мной в будущем. Как рыцари и католические священники в 1240 году, взяв Псков, бросали в чаны с кипящим маслом младенцев и женщин… Тех, кто отказался принять латинскую веру. УЖАС! Вера в то, что действия совершаются «во имя Бога», оправдывала крайнюю жестокость по отношению к «неверным» или еретикам. И при этом эти «просвещённые» нелюди могли оправдать такой вопиющий ужас, как каннибализм. Любава… царствие ей небесное, рассказывала мне о том, как при осаде Маарры (1098 год) во время Первого крестового похода, происходили массовые случаи каннибализма среди крестоносцев. Из-за острого голода некоторые из них поедали трупы мусульман, варили взрослых в котлах, а детей насаждали на вертела. Или как при захвате городов часто происходили массовые убийства, грабежи и изнасилования. Например, при взятии Иерусалима в 1099 году крестоносцы вырезали целые семьи, жгли иудеев в их храмах, разрушали и грабили святые места мусульман. Когда Любава мне об этом говорила, я случайно провел параллель касательно того, что происходило в двадцатом веке. — «А не зародились ли уже в это время мысли касательно их расового превосходства? Не стала ли католическая церковь катализатором этому?» Но вернёмся к полю боя. Рыцарей было не меньше пяти сотен. Я мысленно прикинул дистанцию. И стояли они крайне хитро… «заразы». Словно что-то чувствовали и встали за пределами дальности моих рысей. Численный перевес всё еще оставался на нашей стороне. Сорок тысяч против их разношерстной толпы. Но… численное превосходство в данных условиях перестает работать. Если мои люди запаникуют под обстрелом их тюфяков, никакое количество сабель нас не спасет. Я обернулся и посмотрел на собственный лагерь. Шло приготовление. Воины молились, крестились, поправляли ремешки на доспехах. Костромичи, муромцы, москвичи, мои курмышские, нижегородские, владимирские и так далее… В этот момент меня вдруг пробила мелкая дрожь. Я ведь никогда не делал этого раньше. Я был управленцем, лекарем, человеком, который штопал рваные раны и вытаскивал людей с того света. Да, я убивал разбойников, вешал предателей, расправлялся с татарами в стычках. Но отправлять на смерть десятки тысяч людей? Одним взмахом руки… — «Боже, в кого я превратился…» — подумал я. Я сглотнул. Захотелось хоть попробовать уменьшить потери. И в этом я очень сильно рассчитывал на «Рыси». Нужно разрушить боевой дух врага… волю к победе, раздавить их психику грохотом и кровью первых рядов, чтобы остальные просто побежали. Если они побегут, ливонцы не станут бросаться в самоубийственную атаку без прикрытия пехоты. Невольно посмотрел на спрятанные орудия. И заметил Севу. Сводный брат внимательно слушал, пока ему что-то втолковывал Ратмир. — Смотри, — вдруг отвлёк меня от моих мыслей князь Бледный. К берегу с противоположной стороны несли плот, а рядом с ним шло трое человек в добротных доспехах, а в руках одного был белый флаг. Видимо заметив это, к нам подошёл Холмский. — Тот, что слева, в полном панцире, это Дмитрий Борецкий, — тут же сказал он. |