Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 99 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Добрались без особых приключений, — сообщил он. — Обоз цел. Разве что в пути у одной телеги под орудием ось хрустнула на яме. Но холопы, которых я взял для хозяйственных дел, споро срубили новую, поправили за пару часов.

— Порох? — спросил я.

— Всё сухо, — ответил он, — можешь сам проверить. Но там Ратмир за старшего, а ему можно доверять.

— Что с Глебовым? — спросил я.

Отец нахмурился. Он молча покачал головой.

— Двое твоих конных, которых ты прислал с тракта, добрались до меня быстро, — начал Григорий. — Мы всю крепость вверх дном перевернули. Допросили буквально каждого, кто стоял на воротах или крутился у гостевых изб. Один из караульных признался, что этот ублюдок покинул Курмыш в ту же минуту, как твоя спина скрылась за ближайшим лесом. Сказал он, что спина у него прошла. И якобы он во весь опор помчался тебя догонять, чтобы вместе в Москву прибыть.

Ниточка оборвалась… констатировал я.

— Записи какие-нибудь нашли? Письма? — попытался я ухватиться за последнюю возможность.

Отец снова мрачно качнул головой.

— Нет. Всё обыскали… ничего после себя не оставил.

— А кто такой Глебов? — спросил меня Шуйский.

— На обратном пути расскажу, — ответил я, вспомнив, что о нём я ему не рассказывал. После чего повернулся к Григорию. — Ладно, — я хлопнул отца по плечу, — бог с ним. Глебов рано или поздно найдётся.

— О чём задумался? — спросил меня Алексей по дороге к Кремлю.

Мы ехали верхом, неторопливо, давая лошадям передышку.

— Думаю, что мы слишком самоуверенны, — я откинулся в седле. — Идём на Новгород, будто это прогулка по саду. Если просто поведём сорок тысяч человек по дорогам нас перережут по частям ещё на подступах. Надо заранее послать людей на тракт, ведущий в Новгородские земли. Да и в сам город заглянуть не помешает. Послушать, что говорят местные, оценить укрепления, понять, какие там настроения.

Алексей покрутил в руках поводья.

— Лазутчиков хочешь отправить? — уточнил он.

— Да, — отозвался я. — Толковых, не болтливых. Тех, кто умеет слушать трактирные сплетни и считать телеги с чужим провиантом.

Шуйский отвёл взгляд, провёл ладонью по подбородку и ненадолго замолчал.

— Тогда тебе прямая дорога к Холмскому, — наконец произнёс он, подняв на меня уверенный взгляд.

— К Холмскому? — я удивлённо вскинул брови. Данила Дмитриевич Холмский. Князь, который отсиживался в тени, пока мы на Девичьем поле разбирались с мятежом Углицкого. Человек, насколько я понял со слов Марии Борисовны, расчётливый, себе на уме.

— Да, именно к нему, — кивнул Алексей, подавшись вперёд. — При Иване Васильевиче обычно этими делами Данила Дмитриевич и заправлял. Всегда держал ухо востро, людей своих имел повсюду. К нему стекались слухи из самых дальних уездов. Решал он такие вопросы тихо, без лишнего шума и пыли.

Я видел его на собрании Боярской думы. Но там он больше слушал нежели говорил.

На улице начало уже темнеть. И прикинув, что пока доедем до Москвы, будет уже поздно, решил отложить этот визит на завтра.

Но уже на следующее утро, едва солнце показалось над зубцами кремлёвских стен, мы с Алексеем направились к владениям Холмского.

Его подворье располагалось совсем недалеко от Кремля. Двор оказался чуть меньше, чем у Шуйских, но разница бросалась в глаза с первой же секунды. Здесь чувствовалась крепкая хозяйская рука. Никакого валяющегося мусора, вымытые добела ступени высокого крыльца, выстроенная по струнке стража. Караульные у ворот проводили нас подозрительными взглядами, но пропустили внутрь без задержек.