Книга Демон из средней школы. Повесть первая, страница 45 – Фил Шрайбер

— Вы же только жетон попросили.

Он подождал, словно из-за камня ещё могли ответить.

— Я не знал.

Гин сзади подняла морду.

Тявкнула — раз, тонко, в сторону камня. Потом легла мордой к нему, как ложилась к воротам, и больше не шевелилась.

Котори сидел, пока солнце не сдвинулось и тень от скалы не подошла к его колену. Тогда он подвинулся, чтобы танто оставался на свету.

— Я слышал, — сказал он лезвию.

Звон стал тише. Не пропал — стал, как колокол через минуту после удара: если приложить ладонь, ещё дрожит. Он посмотрел на камень, где была щель. Поклонился ему, сидя, низко, до земли.

Гин поднялась. Стряхнула с живота прилипшую траву.

— Домой? — спросила она с расстояния.

— Сейчас.

Котори встал, подождал, пока отпустят затёкшие ноги. Ножны убрал в рюкзак. Танто понёс за рукоять, лезвием к солнцу. Там, где тропа уходила в тень, поднимал руку выше.

Гин шла впереди, на два шага дальше обычного, и оглядывалась.

— Это ты? — спросил он на первом повороте.

Танто гудел.

Всю обратную дорогу светило солнце.

Котори пока не убирал танто в ножны. Подставлял лезвие ножа солнцу и слушал. Под соснами поднимал руку повыше, ловил свет между ветвями, и притихший звон снова набирал силу. Когда одна рука уставала, перекладывал нож в другую. Когда сталь проходила через тень, песня на миг обрывалась.

Гин шла впереди и оглядывалась на лезвие.

— Он всё время так будет петь? — спросила она у второй реки.

— Пока солнце на него попадает.

— А ночью?

— Ещё не знаю. Ночью не пробовал.

Она посмотрела на небо, будто прикидывала, долго ли ещё, и побежала дальше.

Котори оглянулся на склон. Скала была видна ещё долго. Камень под ней — нет.

— Ты как? — спрашивал он у ножа на поворотах.

Танто гудел. На каждом повороте одинаково.

Место, где шла процессия, они прошли засветло. Дорога была пустая, посередине — след трактора. Котори всё равно сошёл на обочину. Гин — за ним, не спрашивая.

Ночевали на той же остановке, с выбитым стеклом. Когда солнце ушло за сосны и звон стих, Котори убрал танто. Сперва остриё упёрлось в край ножен; он выровнял их, и клинок скользнул внутрь.

Гин смотрела с другого конца скамейки.

— Здесь больше вынимать не буду, — сказал он. — Спи, я убрал.

Она положила морду на лапы, но глаз не закрыла.

Он сидел с ножнами на коленях. Сквозь дерево не проходили ни тепло, ни звон. Оставался только вес. Несколько раз он брался за рукоять, но всякий раз отпускал.

— Так и будешь всю ночь его держать? — спросила Гин.

— Я всё равно не сплю.

— Ты и мне не даёшь. Не тяни его оттуда.

— Я не тяну. Проверяю, что на месте.

— На месте. Я слышу, как ты его трогаешь.

Утром он вынул его первым делом, ещё до того, как Гин встала, и подставил под первый луч между стволами. Звон пришёл сразу.

Гин открыла глаз.

— Проверил?

— Проверил.

— Каждое утро будешь?

— Пока не привыкну.

— К чему?

— К тому, что он теперь есть.

К вечеру второго дня показалась их гора. Котори различил сосны, крышу храма и синее пятно брезента.

Через город шли уже под вечер. Котори держал нож лезвием вверх, и звон разносился по всей улице. Женщина с коляской посмотрела на нож и перешла на другую сторону.

Котори остановился и достал ножны.

— Потерпи. Здесь люди.

Звон стих, когда он убрал лезвие. У будки полиции нарисованный полицейский отдавал честь. Котори прошёл мимо с танто в опущенной руке.