Книга Кризис Ж, страница 173 – Евгения Батурина

Вскоре я получила от сестры Антонины полное ликования СМС: «ВСЁ!»

Я улыбнулась в телефон и тогда написала Филиппу: «Предлагаю четверг». Он ответил: «Ок» и добавил: «Я рад». Ноябрь становился все лучше.

Четверг, 3 ноября, был сокращенным рабочим днем – в честь последующих праздников. Антонина взяла отгул (получается, у Филиппа!), отвела Кузю в школу и улетела с Гошей в Белград до воскресенья. Я предварительно спросила ее, не нужно ли мне Кузю из школы или «Бурато» забирать – втайне надеясь, что не нужно, – и Антонина удивилась:

— Да нет, мама возьмет к себе на выходные. Хм, как-то я не подумала, что ты это можешь. Тебе его и не отдадут.

— Ну здрасте, – оскорбилась я, хотя только что вздохнула с облегчением, – я вообще-то ему вполне официально тетя, а тебе по паспорту сестра. Мне, если что, даже твой труп отдадут!

И посмотрела на нее с превосходством.

— Ты события-то не торопи, мне сегодня на самолете лететь, – ответила Антонина. – Просто в школе и «Бурато» есть список взрослых, которым конкретного ребенка выдают. Все строго. Но я тебя туда внесу, раз ты хочешь.

— Внеси уж, – строго согласилась я и отпустила ее к Гоше, который ждал внизу.

Работала я все еще из дома: в новом офисе подключили компьютеры, но отключили отопление – причем во всем здании. Даже деятельная Барбос сдалась и осела у себя на улице Красных Зорь.

— Вчера в офисе я нарядилась в свитер, пуховик и шаль, – мрачно сообщила она мне по телефону. – Всерьез думала разжечь костер. Отдел кадров печатает в варежках. Трейд-маркетинг приходил в лыжных костюмах.

— А дресс-код-то сменился, с тех пор как я последний раз на работе была, – заметила я, прослушав фешен-репортаж.

— Слушай, а иностранное начальство когда приезжает? – вспомнила Лиза. – В понедельник? Может, перенести?

— Да нельзя их перенести, у них все за год спланировано. Будут седьмого числа как миленькие. Ничего, добавим колорита, встретим их в тулупах, хлебом, солью и сосульками, покажем, что Россия действительно холодная страна.

— И дикая – для этих целей у нас сисадмины есть, – прокашляла в трубку Барбос.

— В общем, у хозяйственного отдела осталось три дня, чтобы построить потемкинскую деревню, – подытожила я. – Я в них верю.

— А я купила портативный обогреватель, – отозвалась практичная Лизавета.

Вечером я рассказала всю историю нашего горе-переезда Филиппу. Он слушал внимательно, блестел очками, смеялся в нужных местах. И, что приятно, интересовался моей работой – расспрашивал про девчонок, про наши мероприятия, про структуру компании в целом. Не перебивал и не пытался без запроса делиться опытом. Телефон его лежал на столе и о чем-то беззвучно сигнализировал, однако Филипп не смотрел даже, от кого приходят сообщения, а смотрел на меня. Отправились мы на этот раз не в винную библиотеку, а в малюсенькую кофейню на Ленинском – похоже, переделанную из обычной квартиры.

— Давай посмотрим друг на друга трезвым взглядом, – предложил Филипп.

Я согласилась – самой было интересно, как все пойдет без вина и коктейлей. Нам стараниями Филиппа достался диванчик в эркере, и кофе принес сам хозяин – мощный и колоритный Степан, похожий на Чудовище из «Красавицы и Чудовища». Сам он едва помещался в эркер, а крохотные тонкие чашки тонули в его ручищах. Однако Степан ничего не уронил, ничего не перепутал, о кофе говорил с любовью, но не заговаривался, а в качестве десерта предложил домашний лимонный тарт под белым меренговым парусом и ловко пришвартовал два здоровенных куска на изящном круглом столике.