Книга Кризис Ж, страница 174 – Евгения Батурина

— Люблю я, когда человек любит свою работу, – с удовольствием произнесла я, как только широкая Степанова спина удалилась. – И лимонный тарт люблю.

— Видишь, ты уже говоришь мне о любви, – улыбнулся Филипп и наклонил голову. – Второе свидание, девушка!

— В этом смысле я как раз юноша, – отмахнулась я ложкой, которую погрузила было в тарт.

— То есть? Explain yourself, – притворно испугался Филипп.

— То есть у меня плохо со всякими важными словами, обозначениями отношений и публичной демонстрацией чувств.

— А, ну это пре-крас-но, – вздохнул он с облегчением.

— Неужто? Знаешь ли, такое мало кому нравится.

— Нет ничего хуже, чем когда-то кто-то из кого-то выбивает признания. У нас и так много чудесных традиций осталось от КГБ, можно хотя бы в личной жизни без этого обойтись.

— М, – я развела руками, потому что дело все-таки дошло до тарта и говорить я временно не могла.

— Ну правда, – серьезно сказал Филипп и поправил очки. – В отношениях двух взрослых людей, может, и есть всего два главных закона – не давить и не торопиться. И оба обычно нарушаются прямо на старте. Самое сложное – допустить, что человек остается свободным, даже если он выбрал быть с тобой… Sorry, я иногда калькой с английского говорю – знаю, это бесит.

— Да нет, – возразила я и поняла, что меня и правда не раздражает ни калька с английского, ни сами английские слова, которые он частенько вставляет. У него это как-то естественно получалось – а может, дело в удачном втором свидании.

— Ну и кстати, насчет «не торопиться», – бодро произнес Филипп. – Не желаешь ли зайти ко мне в гости? Да, я очень последовательный, сам себе нравлюсь.

Я молча улыбалась: он и мне нравился. Сильно. Но в гости я сегодня не собиралась.

— Прости, пожалуйста, там форс-мажор, – он кивнул на телефон. Значит, все-таки успел в него заглянуть. – Мы можем потом вернуться сюда и выпить весь кофе великолепного Степана, но сейчас я должен быть дома. Там Гриша один.

Гриша? Это его сосед по квартире? Пьяный. И агрессивный. Или младший брат? Тоже агрессивный. Сын?! Бойфренд?!

— Моя dog sitter пишет, что заболела. А Гриша, соответственно, дог. С ним надо погулять, – он посмотрел на часы. – Причем срочно. Ну либо посиди здесь, я сам сбегаю – я тут рядом живу, у Нескучного сада.

Но теперь-то я, конечно, хотела познакомиться с догом Гришей. Обожаю догов! Благородные, степенные, невозмутимые, до оторопи идеальные. Такими Бог наверняка задумал собак – а потом что-то пошло не так и свет заполонили всяческие мальтипу, лхаса апсо и, прости господи, шпицы. Карликовые. Кстати, дог Филиппу очень подходит. Странно было бы, если бы у него оказалась собака другой породы.

— Какой он у тебя? – спросила я, когда мы спустились в подземный переход. – Немецкий? Английский?

— Бельгийский, – ответил Филипп, как мне показалось, с некоторой досадой: наверное, волнуется за собаку.

— А, – сказала я, хотя о такой разновидности догов даже не слышала. Сейчас много пород появилось с красивыми названиями – и малинуа тебе, и акита-ину…

Мы дошли до калитки Нескучного сада, Филипп сделал несколько шагов влево, приложил таблетку к соседней калитке, и мы оказались во дворе дома, который знает каждый москвич, тем более москвич приезжий. Их два таких – полукруглых дома-близнеца на площади Гагарина, со скульптурами на крыше. А я-то приготовилась долго идти и мерзнуть… Ну а где еще может жить благородная собака дог. Или Филипп в красивых очках. Человек же сказал – у Нескучного сада.