Книга Кризис Ж, страница 176 – Евгения Батурина

— Может, я с ним погуляю? – спросила я Филиппову подушку.

— Ты ангел, – протрубил Филипп и, отбросив подушку, сел на кровати. – А я тогда завтрак пока закажу.

Ну что ж, зато никакой неловкости наутро после совместно проведенной ночи, и темы для разговора искать не надо.

Я сползла с кровати, разыскала свою одежду, вышла в прихожую. Гриша уже ждал там, бегал туда-сюда, выписывая восьмерки. Когда я начала натягивать сапоги, скорость его резко увеличилась – пес поверил в чудо. На всякий случай, закрепляя результат, он совершил пару впечатляющих прыжков у крючка, на котором висел его поводок.

— Дверь просто захлопни, – распорядился Филипп из спальни.

Мы вышли в заснеженный двор. Я остановилась было на пороге, желая насладиться видом только что, за ночь, написанной зимней сказки, но Гришу белое нетронутое полотно явно нервировало – ему хотелось срочно вытоптать на нем свою историю. Он дернул поводок и понес меня вперед, как маленький мощный черный паровозик.

— Слушай, ездовая собака, сбавь скорость, – сказала я ему. Гриша обернулся, посмотрел на меня вопросительно и все-таки притормозил.

— Да, так лучше. Молодец! – оценила я.

Гриша изобразил хвостом восторг от похвалы и бросился обнюхивать большое дерево, которое не видел аж со вчерашнего вечера.

Прогуляли мы в итоге довольно долго – сходили в Нескучный сад, побратались с двумя джек-расселами, двумя мопсами и одним пуделем, пококетничали с девочкой корги, обругали (издалека) заносчивого добермана, подивились равнодушию старого ньюфаундленда.

— Это гриффон у вас? – спросила малорослая хозяйка ньюфаундленда. – Смешной. Как будто не собака, а нечисть.

Мы с Гришей вежливо улыбнулись, но немножко все-таки обиделись: это я могу называть его домовенком, а другие нет. Я вспомнила о другой нечисти – коте Зайке, который сегодня ночевал в Нехорошей квартире с Илюхой и попугаем (то есть, с его точки зрения, совсем один) и почувствовала себя виноватой: выгуливаю тут чужих собак, пока родной кот страдает.

— Не пора ли нам домой, – сказала я Грише. Тот попытался было изобразить новый сковородничек, но быстро понял, что фокус не пройдет, и засеменил к подъезду.

У подъезда я обнаружила, что не знаю кода, не помню номера квартиры и не взяла с собой телефон. Ключей у нас с Гришей тоже не было, а дверь мы захлопнули. Я поискала взглядом табличку над подъездом. Этаж у Филиппа вроде бы седьмой, а на лестничной клетке по четыре двери, и его последняя, можно подсчитать… Но тут дверь подъезда стала медленно открываться. Ура, мы спасены!

Спасителем нашим оказался очень древний дедушка в таком же древнем коричневом пальто – старики в этих пальто, кажется, рождаются. И клетчатыми шарфами они тоже сразу укомплектованы – за версту видно, какой этот шарф кусачий. Для полноты картины не хватало лоснящейся шапки-формовки и авоськи. Но наш дедушка был без шапки, а вместо авоськи нес ярко-желтый пакет из супермаркета, на котором было написано «Я помогаю детям». К этому пакету Гриша и ринулся. Я испугалась: дедушка имел вид настолько неустойчивый, что даже компактная собака вроде Гриши, казалось, легко собьет его с ног и превратит в пыль.

— Нельзя! – строго сказала я, одной рукой натягивая поводок, а другой придерживая подъездную дверь.