Книга Мир с честью. Война с честью. Размышление об обычае войны, страница 56 – Алан Александр Милн

7. В случае провала конференции ответственный лидер каждого государства должен выступить перед миром с заявлением – не как национальный лидер, а как один из тех, от чьей политики зависит будущее мира.

[Если, например, Муссолини искренне считает, что не имеет значения, что произойдет с остальным миром, пока в Италии всё в порядке, то он должен сказать об этом, объяснив, почему он уверен, что в Италии все будет в порядке, если остальной мир рухнет, или, как вариант, почему он уверен, что Италия может вступить в европейскую войну, не втягивая в нее остальную Европу. Если он считает, что некоторые уступки со стороны Италии, которые бы принесли мир и счастье остальной Европе, каким-то странным образом обесчестят его страну, он должен объяснить, связано ли это с его личными представлениями о чести, которые он намерен навязать своей стране, или же это мнение разделяет большинство итальянцев].

8. На протяжении всей конференции следует все время иметь в виду следующие факты:

а) Никогда еще в мировой истории Европа не была настолько не готова вынести разрушительные последствия войны.

б) Отныне (даже с большей вероятностью, чем в 1914 го– ду) в любую войну между двумя европейскими государствами немедленно будут втянуты другие государства, а своими последствиями эта война дезорганизует весь цивилизованный мир, вероятно, до точки разлома.

в) Каждый делегат Конференции поэтому несет ответственность не только перед своей страной, но и перед цивилизацией в целом.

Заслуженный Государственный Деятель: Очень интересно. Я вижу, что вы не предусмотрели обсуждение одной жизненно важной проблемы, с которой сталкивались участники всех предыдущих мирных конференций.

М. Вы имеете в виду «добросовестность» государств в отношении любого взятого на себя обязательства?

З. Г. Д. Именно. Я снова спрашиваю вас: где гарантия, что такая добросовестность существует, и (что не менее важно) даже если она существует, как обеспечить веру в нее?

М. Мой тезис заключается в том, что пока вы предполагаете недобросовестность (а именно это происходило на всех предыдущих конференциях), вы никогда ничего не добьетесь. Поэтому я предлагаю, чтобы участники этой конференции исходили из добросовестности, чтобы выяснить, возможно ли исходя из этой презумпции достичь Всеобщего Мира, и если да, то как.

З. Г. Д. Прекрасно. Допустим, при презумпции всеобщей добросовестности и вере в добросовестность друг друга, Всеобщий Мир возможен. И что тогда?

М. Тогда в следующей главе мы обсудим патриотизм.

З. Г. Д. А какое он имеет отношение ко всему этому?

М. Увидим.

Патриотизм, который патриоты столь громко приписывают себе и в котором столь легко отказывают другим, не следует путать с гордостью за свою страну. В той мере, в какой английский патриот гордится Англией, он гордится ею не за то, какая она есть, а за то, какой он хотел бы ее видеть. Англия дала миру парламентскую форму правления, но патриот не испытывает заметной гордости по поводу парламентаризма. Ему больше нравится итальянская модель. Англия идет на характерный компромисс с моралью, но Патриот считает, что во Франции этим занимаются лучше. Беспечная любовь к играм, которой известна Англия, Патриот считает уступающей американской сосредоточенности, а ее методы ведения торговли, с его точки зрения, гораздо менее достойны восхищения, чем немецкие. Действительно, когда мы видим Англию такой, какая она есть, мы понимаем, что единственное, что заставляет патриотическое сердце наполняться гордостью – это мысль о том, что если бы Англия ввела наконец воинскую повинность и тратила деньги, которые сейчас идут на образование, на укрепление флота и военно-воздушных сил, то она наконец стала бы страной, которой можно гордиться.