Книга Когда ты говоришь моё имя, страница 32 – Надежда Ковалёва

Она начала двигаться прочь от закрытой двери, ведя пальцами по каменной кладке на высоте пояса. Дышать через нос мешала пыль; плащ цеплялся за выступы, и каждый шорох казался непозволительно громким. После первого поворота Лера на мгновение включила фонарь, направляя его не вперёд, а под ноги. Между плитами темнели провалы, на полу лежали куски штукатурки. Она прошла вдоль уцелевшего края, переступила ржавую металлическую скобу и снова оказалась в темноте. За спиной кто-то задел воздуховод так близко, что её попытка двигаться бесшумно уже казалась бессмысленной.

Вторник, 27 октября 2026 года. 23:05.

К вечеру дождь закончился, однако Вороново ещё долго отзывалось на ветер поскрипыванием старых рам. Лера привыкла различать эти звуки и угадывать, где древесина разбухла от сырости, а где плохо закреплён карниз. После воскресного происшествия каждый шорох заставлял её сначала прислушаться, а уже потом искать строительное объяснение. В понедельник Лера вернулась в Вороново, где с воскресенья оставалась её машина, и вместе с инженером составляла новую схему доступа к служебным помещениям; во вторник полиция повторно осматривала западный коридор. Старую галерею перекрыли защитным ограждением, у технических дверей поставили датчики, а Лера получила согласование на работу в безопасных зонах. Только когда необходимые записи оказались в журнале, она позволила себе вернуться к чертежам, ради которых вообще приехала сюда в сентябре.

Левая ладонь всё ещё ныла под пластырем. При измерениях приходилось менять привычное положение рулетки, и всякий раз, когда она пыталась взяться за бумагу обеими руками, кожа неприятно тянула. Максим несколько раз предлагал прислать помощника, но не настаивал. Он и без того был заметно напряжён: спал мало, отвечал на звонки охраны даже за ужином, а однажды Лера застала его над планом вентиляционной галереи, которую она едва успела покинуть. Они ещё не закончили разговор о субботнем сопровождении. После воскресной опасности спор стал труднее, потому что Лера сама убедилась, насколько реальна угроза, но от этого поступок Максима задним числом не превращался в согласованную заботу.

В спальню она пришла за своим свитером, который оставила здесь накануне, решив не ехать в город после долгого совещания. Максим стоял у высокого окна и смотрел в сад. На подоконнике лежали часы со снятым ремешком; рядом, под жёлтым кругом лампы, темнела коробочка с крошечными винтами. С первого взгляда можно было принять его за человека, спокойно занимающегося любимым делом, но Лера заметила, что ни один из инструментов не тронут. Он просто перебирал в пальцах старую пружину, не сводя глаз с освещённой дорожки к воротам.

Взяв часы за корпус, Лера заметила застывшую стрелку секундомера. После рассказа Максима о матери эти инструменты перестали казаться ей просто дорогими игрушками. Она представила пятнадцатилетнего мальчика, который ещё умел радоваться, когда под его пальцами оживал упрямый механизм, и осторожно вернула часы на подоконник.

— Ты опять считаешь, что кто-нибудь проберётся через сад, если перестанешь следить за дорожкой? — спросила она, возвращая часы на место. — По-моему, начальник охраны уже мечтает выдать тебе собственную форму.