Книга Когда ты говоришь моё имя, страница 29 – Надежда Ковалёва

Через окно она увидела Рейна у дальней стены. Он сидел лицом к входу, перед ним стояла чашка нетронутого кофе, а на соседнем стуле лежала потёртая кожаная папка — та самая, с которой он приезжал в Вороново. Когда Лера подошла, он поднялся и предложил ей место напротив. Вежливость была безукоризненной, но Лера уже хорошо знала, как трудно спорить с человеком, который сначала делает всё правильно с точки зрения этикета, а затем незаметно подменяет тему разговора.

Она заказала чай и положила телефон экраном вниз возле салфетки, оставив его включённым. Ей было важно, чтобы Максим мог дозвониться, хотя о сегодняшней встрече она сообщила лишь коротким сообщением: «В шесть тридцать увижусь с Рейном. Хочу задать вопросы по снимку». Максим ответил, что сам собирался поговорить с Александром, и не попросил её отказаться. Возможно, только поэтому она вошла в кафе относительно спокойно.

— Кирилл сказал, что вы забрали недостающее приложение, — начал Рейн, едва официант отошёл. — Я надеюсь, фотографии дошли до вас в хорошем состоянии. Их когда-то делали в спешке, а потом хранили где попало.

Лера не стала спрашивать, откуда Рейну стало известно о её вчерашнем визите: Кирилл вполне мог позвонить сразу после передачи папки. Александр и прежде знал устройство послепожарного архива, но сам факт этого звонка ещё ничего не говорил о причастности Белова к проникновениям в дом. Ей было куда важнее выяснить, почему Рейн решил разговаривать с ней отдельно от Максима.

— На фотографии архива виден человек с кольцом, похожим на ваше. Снимок сделан утром после пожара. Если вы действительно там были, лучше объясните, зачем, — попросила она, доставая бумажную копию. — А потом расскажите, почему вас так беспокоит, что мы получили схему старых проходов.

Рейн придвинул фотографию, не касаясь края с датой. Несколько мгновений он всматривался в отражение; его собственное кольцо оставалось на руке, которой он держал чашку. Лере пришлось сдержать почти непреодолимое желание сравнить украшения прямо сейчас, как улики на столе следователя. Александр не стал отрицать сходство, однако попросил не делать выводов о той ночи по одному снимку, сделанному уже после прибытия пожарных.

— Это я, Валерия. Виктор вызвал меня из больницы, как только смог. В западном крыле оставались бумаги фонда, и он требовал забрать всё, что уцелело. У меня была доверенность и ключи, я приехал рано утром. Тогда мне казалось, что я спасаю документы от окончательной гибели.

Он говорил ровно, но даже теперь не произносил, какие именно документы вынес из архива. Лера вспомнила пустые шкафы за вскрытой кладкой, номера переводов, нацарапанные на внутренней стенке, и фотографию Елены рядом с обгоревшей дверью. Многое могло объясняться обычной поспешной эвакуацией бумаг, если забыть, что проход позднее замуровали, а в семейном фонде обнаружились платежи с сомнительными датами.

— Вы забирали технические приложения тоже? Ведь именно схема проходов исчезла из комплекта, который потом попал к Беловым.

— Не помню, какие папки держал в руках тогда. Поверьте, прошло слишком много лет, и я не хочу придумывать подробности. Рабочие носили материалы ящиками; кое-что позже передали страховщикам, часть — в техническое бюро. Вам нужны накладные, а не моя память.