Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 68 – Ева Найт

Он качает головой.

— Сейчас даже удача будет звучать как приглашение позвонить. Пусть работает.

Кирилл уходит. В нашей семье любовь всегда доказывали делом: починить, отвезти, найти специалиста, не дать близкому ошибиться. Сегодня доказательством становится ненабранный номер.

К полудню у ребят готов новый первый этаж. Они убрали одну мастерскую, зато раскрыли общий проход от улицы к площади. Стеклянная галерея больше не делит людей на своих и посторонних: к ней можно подняться из общественного холла, не проходя через двор жильцов. Максим трижды сверяет площади и каждый раз находит новые десятые доли.

Преподаватель приезжает после занятий и сразу просит Максима защитить исправление, будто перед ним уже жюри.

— Я открыл мастерские городу, — начинает сын и указывает на широкую линию прохода.

— Нет, — обрывает преподаватель. — Ты нарисовал ещё одну дверь. Зачем она человеку, который здесь не живёт?

Максим сминает край кальки, но не ищет поддержки ни у меня, ни у друзей.

— Потому что теперь общественная функция читается с улицы. Вход ведёт в холл, оттуда видны мастерские и площадь. Посетителю не нужно знать устройство жилого блока, — отвечает Максим, не отводя глаз от преподавателя.

— А жильцам зачем твоя галерея, если ты вынес жизнь на первый этаж? — Преподаватель постукивает карандашом по макету.

Сын отвечает не сразу. Поворачивает макет, опускается перед ним на корточки и смотрит с уровня маленьких фигурок.

— Чтобы два корпуса не жили рядом, не встречаясь. Галерея соединяет мастерские с общими помещениями жильцов, но больше не служит единственным красивым путём. Она выбор, а не пропуск.

Преподаватель забирает у него карандаш. У меня внутри всё обрывается: тем же движением Кирилл когда-то перечеркнул галерею. Но мужчина лишь ставит маленькую точку у входа.

— Здесь посадку поменяй. Люди будут врезаться друг в друга на повороте. Остальное защищай.

Максим шумно выдыхает. Лера обнимает его за плечи, Глеб тут же требует не праздновать до проверки разрезов. Я иду греть еду и по дороге стираю начатое сообщение Кириллу. Сын не просил докладывать ему о каждом шаге.

На вторую ночь я всё-таки укладываю троих спать на три часа. Сама проверяю, чтобы принтер не зажевал последний комплект, но не касаюсь чертежей. Утром Глеб находит расхождение в высоте антресоли. Лера обнаруживает, что на визуализации осталась старая дверь. Максим матерится, удаляет почти готовый рендер и начинает заново.

За четыре часа до срока система конкурса перестаёт принимать тяжёлые файлы. Полоса загрузки доходит до восьмидесяти семи процентов и падает. На третьей попытке Максим бьёт ладонью по столу так, что подпрыгивает пустая чашка.

— Спокойно, — говорю я, хотя сама уже готова швырнуть ноутбук в стену. — Другой интернет. В университет успеете?

— В это время пробки. — Лера проверяет телефон. — Можем у меня, но ехать сорок минут.

Я вспоминаю круглосуточную типографию в соседнем квартале, где отправляла клиенту огромные визуализации. Звоню, представляюсь и прошу не специалиста по архитектуре, а доступ к их проводной сети. Через пятнадцать минут мы тащим ноутбуки по мокрому тротуару. Это та помощь, которую Максим принимает без спора: я не исправляю его проект, я нахожу розетку и кабель.

В типографии гудят машины, пахнет горячей бумагой. Сотрудник освобождает край длинного стола. Максим подключает ноутбук, снова выбирает файлы и нажимает кнопку. Полоса медленно движется, замирает на девяноста трёх процентах, потом доползает до конца.