Книга Мера преданности, страница 3 – Ребекка Яррос

— Эй, братишка! — Я погладила его чудесную невинную головку. Я никак не могла помешать тому, что произойдет, но ему было необязательно при этом присутствовать. — Я оставила айфон на столике у кровати. — В комнате, которая дальше всего от входной двери. — Поднимись ко мне, поиграй в «Энгри Бердз». Хоккей тут ни при чем, это взрослые дела. Поиграй, я скоро приду.

При упоминании «Энгри Бердз» у него загорелись глаза, и я заставила себя улыбнуться шире. Я не знала, скоро ли теперь увижу этот блеск в его глазах.

— Ура! — выкрикнул он и убежал вверх по ступенькам, проскочив мимо Эйприл. — Видишь, Эмбер разрешает мне играть на своем телефоне! — подразнил он и бросился в мою комнату.

— Что там у вас? — повторила Эйприл.

Я не ответила и повернулась к маме. Села на колени ступенькой ниже и убрала волосы с ее лица.

— Надо впустить их, мам. Теперь мы все здесь. — Я вымученно улыбнулась и посмотрела на нее сквозь туман слез.

Она не ответила. Прошла минута, и лишь тогда я поняла, что она не станет отвечать. Она ушла в себя. Эйприл спустилась и села возле нее. Я снова открыла дверь и чуть не разрыдалась при виде сочувственного взгляда молодого солдата. Тот, что постарше, заговорил:

— Джун Ховард?

Я покачала головой.

— Эмбер… то есть, Десембер Ховард. Джун — моя мать, — выдавила я и указала себе за спину. Затем встала рядом с ней, просунула руку меж прутьев перил и коснулась ее спины.

Возможно, он ранен. Просто ранен. При серьезных ранениях тоже приходят домой. Да, он ранен. Это можно пережить.

Солдаты кивнули.

— Я — капитан Винсент, а это — лейтенант Морган. Можно войти?

Я кивнула. На плече капитана Винсента была такая же нашивка, как у отца. Солдаты шагнули за порог, мокрая обувь заскрипела по плитке в прихожей. Они закрыли за собой дверь.

— Джун Ховард, жена подполковника Джастина Ховарда? — спросил капитан.

Мама вяло кивнула, но продолжила смотреть на ковер.

А потом капитан Винсент одной фразой разрушил мой мир:

— Министр армии с глубочайшим сожалением передает, что сегодня утром, девятнадцатого декабря, ваш муж Джастин погиб в Кандагаре. Это произошло в результате огня по своим в больнице^[1]. Инцидент расследуется. Министр выражает глубокие соболезнования вам и вашим родным за трагическую утрату.

Я схватилась за перила, чтобы не упасть, зажмурилась, и по щекам покатились слезы. Я знала порядок. Двадцать лет я была дочерью военного и знала, что родных оповещают буквально через пару часов после опознания. Часов. Несколько часов назад папа был жив. Мне стало нечем дышать: в мире, где больше не было папы, воздух в легкие не поступал. Это было невозможно. Почва ушла из-под ног, а каждую клетку пронзила невообразимая боль, пролившаяся рыданиями, которые я больше не могла сдерживать. В тишине раздался крик Эйприл, пробравший меня до костей. Боже, как же невыносимо больно.

— Мэм, — обратился к маме молодой лейтенант, — может, позвонить кому-нибудь? Скоро приедет служба содействия семьям погибших^[2], но мы можем позвать кого-то еще.

Погибших. Мой отец погиб. Умер. Огонь по своим. В него стрелял человек в форме афганской армии. Мой папа был врачом. Врачом! Зачем кому-то стрелять во врача? Должно быть, это какая-то ошибка. Папа даже не носил оружие.

— Мэм?

Почему мама не отвечает?