Книга Мера преданности, страница 5 – Ребекка Яррос

— Лучше, чтобы кто-то записывал. — Он взглянул на маму. — Тогда она сможет все прочитать, когда придет в себя.

Капитан Уилсон достал из кожаного портфеля стопку документов и поправил галстук.

— Есть еще один ребенок, верно? — Он пролистал бумаги и достал бланк. — Огаст^[3] Ховард?

— Гас наверху, — ответила я и села сбоку от мамы, ближе всех к капитану Уилсону. В руках у меня была черная папка из маминого кабинета. Она хранилась в самой глубине ящика — папа сказал мне о ней перед отъездом. — Я ему пока не говорила.

— Хотите, я скажу? — мягко предложил капитан Уилсон.

Я задумалась. Мама сейчас была не в том состоянии, чтобы обсуждать что-то с Гасом, а капитан Уилсон наверняка уже не раз сообщал такого рода информацию… И все же я не могла допустить, чтобы во вселенную моего младшего брата вторгся чужой человек.

— Нет. Я сама скажу.

Эйприл снова заплакала, а мама так и сидела с отсутствующим видом.

— Хочу дать ему еще немного времени. Его мир пока еще не рухнул. Он еще не знает, что теперь все изменится. — Я едва удержалась, чтобы не заплакать. — Ему семь лет, и его привычный мир только что перестал существовать. Думаю, можно дать ему еще пару минут.

Прежде чем его сердце разорвется. Меня бросило в жар, и слезы обожгли глаза. Наверно, какое-то время так будет всегда. Нужно привыкать и учиться сдерживать слезы.

Капитан Уилсон откашлялся и кивнул.

— Понимаю, — сказал он.

Он объяснил нам свою роль, рассказал, что станет для нас своего рода проводником после смерти отца. Поможет заполнить документы, организовать церемонию, справиться со всеми неожиданно свалившимися на нас трудностями. Он в некотором смысле будет нашей нянькой, буфером между горем и американской армией. Я одновременно была ему благодарна и ненавидела сам факт его существования.

Капитан Уилсон заверил, что останется с нами до тех пор, пока мы не решим, что больше в нем не нуждаемся.

Договорив, он начал задавать вопросы. Эйприл извинилась и сказала, что ей нужно прилечь. Я ни капли не сомневалась, что уже через пару минут она напишет обо всем в социальных сетях. Эйприл никогда не умела страдать молча.

Я открыла черную папку. В ней хранились подписанные папиной рукой завещание, полис страхования жизни и последняя воля. Все документы были предусмотрительно составлены заранее как раз на такой случай. Знаем ли мы, где он хотел, чтобы его похоронили? Какой хотел гроб? Кто должен быть на похоронах? Верно ли указан номер банковского счета для перевода страховых выплат? Хотим ли мы слетать в Довер за телом, пока военные готовят его к похоронам?

Довер. Река Стикс для армейских, мостик между миром мертвых и миром живых.

Мама все время молчала и смотрела в пустой экран телевизора. Отвечала капитану я. Ни один вопрос не мог вывести маму из ступора — сколько я ни тянула ее за руку, сколько ни повторяла шепотом ее имя, она никак не могла вернуться туда, где была мне так нужна. Очевидно, теперь я должна справляться одна.

— Мы можем позвонить кому-то, кто поможет вашей маме принять все эти решения? — Капитан поджал губы и косо посмотрел на маму. Уж не знаю, сколько потрясенных вдов он встречал за свою карьеру, но я прежде ничего подобного не видела.

Бабушка сможет приехать только через сутки. Матерей погибших тоже оповещают на дому — к ней, скорее всего, уже приходили. Наверняка она уже выехала, но пока что рядом никого не было. Мамины родители умерли. Ее брат никогда с нами не общался, и я не считала нужным звать его сейчас.