Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 86 – Мари Ли

— Я хочу времени, — я обхватила себя руками, чувствуя внезапный озноб. Адреналин отступал, оставляя после себя выматывающую слабость. — Я не вернусь в пентхаус сегодня. Я поживу в гостинице. Мне нужно прийти в себя, разобраться с полицией, со страховкой за кофейню... Мне нужно снова почувствовать твердую почву под ногами. Свою собственную почву, а не ту, что ты купил для меня.

Я ждала взрыва. Ждала, что он начнет спорить, требовать, угрожать. Но Руслан лишь долго, тяжело смотрел на меня.

— Хорошо, — наконец произнес он. Одно слово, стоившее ему колоссальных усилий. — Я не буду давить. Но я не оставлю тебя без защиты, пока Диана и Вадим не окажутся за решеткой окончательно. Марат останется с тобой. Не как мой надзиратель, а как твой личный охранник. И... Аня?

— Да?

Он потянулся к внутреннему карману пиджака, висевшего на спинке кресла, и достал ту самую синюю бархатную коробочку, которую я оставила на кухонном острове в пентхаусе.

— Я не возьму его назад, — твердо сказал Руслан, глядя на меня потемневшими глазами. Он не стал пытаться надеть кольцо мне на палец, а просто вложил коробочку в мою ладонь и сжал мои пальцы. — Оно твое. Я буду ждать столько, сколько потребуется, чтобы ты сама захотела его надеть.

Я сглотнула подступивший к горлу ком, сжала теплую коробочку и, не сказав больше ни слова, развернулась и вышла из зала заседаний.

Следующие три дня слились в один серый, бесконечный водоворот бюрократии и допросов. Я курсировала между Следственным комитетом, кабинетами дознавателей и офисом страховой компании.

Вадим, поняв, что Багиров его не пощадит, цеплялся за полицию как за спасательный круг. Он пел, как канарейка, сдавая Диану и Степановича со всеми потрохами. На Диану завели сразу несколько уголовных дел: от организации поджога до коммерческого шпионажа и мошенничества. Стерва, привыкшая к роскоши, теперь сидела под домашним арестом с электронным браслетом на ноге, в бессильной ярости наблюдая, как ее счета блокируются один за другим.

Марат всё это время был рядом. И Руслан сдержал слово: охранник больше не пытался мной командовать. Он открывал передо мной двери, приносил кофе, молча сопровождал в коридорах следователей, став моей непробиваемой, но абсолютно деликатной стеной. Сам Багиров не появлялся. Он не звонил, не присылал курьеров с букетами. Он дал мне то пространство, о котором я просила, хотя я знала, чего ему это стоит. И, к своему стыду, каждую ночь в пустом номере гостиницы я до боли сжимала в руке телефон, борясь с искушением набрать его номер.

На четвертый день я поехала в «Евро-Мед» к маме. Она выглядела еще лучше. Румянец на щеках, ясный взгляд. Когда я рассказала ей всё — о поджоге, о предательстве Вадима, о шантаже Дианы и о нашей ссоре с Русланом, — мама долго молчала, поглаживая мою руку.

— Ты правильно сделала, что не смолчала, дочка, — наконец сказала она, мягко улыбнувшись. — Ты у меня боец. Но не заиграйся в независимость. — Мам, он хотел запереть меня в Дубае! — возмутилась я.

— Анечка, сильные мужчины ломаются громко, — мама посмотрела на меня с высоты своего жизненного опыта. — Он привык всё контролировать, потому что только так мог выжить в своем жестоком мире. Ты стала его уязвимостью. Его ахиллесовой пятой. То, что он отпустил тебя в гостиницу, то, что он не давит на тебя сейчас — для такого человека это подвиг. Это кричит о его любви громче любых стихов. Дай ему шанс доказать, что он усвоил урок. Не возводи стену там, где нужен мост.