Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 185 – Владимир Короткевич

— Вы должны были им кончить, так как не ненавидели, а применяли средства, которые применяет ненависть, да еще и самая беспринципная… Вы знали прошлое этих ваших башибузуков?

— Да. – Он смотрел куда‐то сквозь меня своими длинными глазами.

— И не постыдились связываться с ними. С тройными предателями своего края. И тут была ваша последняя попытка сделать из этих вялых отдельных пальцев единый кулак. Они тащили в разные стороны. Вам были нужны только родовые клейноты ^[213]. Ну и, если я не ошибаюсь, кроме этих родовых грамот была нужна… Словом, было нужно что‐то, чтобы легенда о двух князьях Ольшанских так и осталась легендой. Как навсегда осталась легендой история о проклятом Богом замке Олельковича-Слуцкого на Князь-озере… Что это было?

— Хроника. Беспощадная к нашему дому. Хранилась, чтобы знали и не допускали к ней никого. О ней рассказывала та часть текста в книге, которую вы так и не расшифровали.

— Гм. От убийства Валюжиничей до клятвы князя на Евангелии.

— Что ему было Евангелие? – пожал он плечами.

— Он клялся, что они живы.

— Они действительно две недели еще были живы.

— Ну да. Что ему было до Евангелия? Как некоторым нашим современникам до совести. Ему и дырки в книге, перед которой современники трепетали, было все равно как н… матери в глаза.

— Вы говорите неожиданную правду. Это догадки?

— Это размышление. И память. И знание тех людей. И некоторых наших. Так вот, вам нужно было это. А бандюгам, каждому в отдельности, были нужны ценности и архив. На очной ставке вам это докажут. И я не удивлюсь, если узнаю, что они собирались шантажировать друг друга и, возможно, вас.

— Было.

— И еще было то, что была еще одна группа. Вернее, подгруппа. От вас.

— Какая?

Я достал пачку «БТ», надрезал ее и протянул Лыгановскому-Ольшанскому:

— Закуривайте.

— Ясно, – сказал он, – слишком уж я тогда обратил ваше внимание на Пахольчика. Тогда, во время беседы у табачного киоска.

— И это было. И оно стоило некоторым даже жизни.

— Я не макал в это пальцев.

— Да, вы не макали. Просто ваше чудовище начало жрать самое себя. По частям.

Щука и Хилинский переглянулись.

— Не достаточно ли? – спросил Щука.

— Зачем? – сказал Ольшанский. – Я ведь могу или разрушить его умственные построения-упражнения, или признать их. Мне все равно. Надо больше мужества проиграть, нежели выиграть.

— Высоцкого вы знали по связям его с вашим отцом. И их общей связи с…

— Это ясно с кем. Не будем вызывать покойников.

— Вы не рассчитывали на их мозг, только на грубую силу. Но Высоцкий, бывая в городе, не терял надежды на свои мозги. Ему ничего не стоило выведать у Мультана, что «какой‐то из города» взял книгу, даже предлагал деньги, да дед не взял. И потому тип с тройной мордой навещал все выставки книг, старых гравюр и прочего такого, на какие он смог попасть, бывая в городе. И однажды ему неслыханно повезло. Он столкнулся с Пташинским и напал на след книги. Я догадался, что это был он, по словам Марьяна: «смесь деревенского и городского».

— Не только он видел. Гутник, известный вам, видел. А сами уверились – чист, как стеклышко. И антиквар.

— И у обоих есть язык, – сказал я. – Они – ложный след. Но Гутник был хорошо знаком с тем молодым человеком… ну, который с мусорным ведром ходит. А антиквар и вы – с художниками из мастерских в нашем же подъезде.