Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 186 – Владимир Короткевич

— Откуда это?.. А, масайские копье и щит. «Не ходите, дети, в Африку гулять».

— Это было удобное обстоятельство – то, что Гутник и антиквар тоже видели книгу. Удобно было подбить книголюба, чтоб звонил, изводил и без того встревоженного человека. А еще удобно – как бы шантажировать и молодого человека с мусорным ведром, и этих.

— Я не шантажировал, – твердо сказал Ольшанский.

— Правильно, – сказал Щука, – видимо, хватало для этого людей и без вас.

— Я бы вас попросил, полковник, не мешать теперь Космичу. Мне просто интересно, до чего и как он дошел. Додумался. Это, может, одна из последних моих догадок по психологии. А потом… потом я весь в вашем распоряжении.

Щука вынужденно усмехнулся.

— Я сразу догадался: моя книга, – сказал врач. – Я уже говорил, что отец описывал мне ее перед бегством. Оставаться ему здесь не представлялось возможным. Остался я. Переехал из Кладно в Минск… Ну, описал он. Кроме того, это описание книги передавалось в нашем роду из поколения в поколение. Мне надо было найти настоящие грамоты. После меня – кому же? И потом, без этого лучше умереть. Как сделаю это я. Скоро.

— Ну, не так уж скоро.

— А об этом не вам судить, Космич.

— Почему? – спросил молчаливый, с самого начала разговора даже чем‐то пораженный Хилинский.

— Я не из тех, кому назначают день и час смерти. Я их выбираю сам. Давайте дальше, Антон. Мне просто интересно, как это вы в вашем психическом состоянии сумели кое до чего докопаться.

— А вы – не сумели, несмотря на то, что были одной из ступенек той лестницы, которой я спускался в безумие. Вы искали книгу у Марьяна даже тогда, когда ее у Пташинского уже не было. Не подумали, что книгу вынесли из его дома. Сердечный друг Пахольчик был прав: один Пташинский не осмелился бы нести книгу. Какое‐то подсознательное предчувствие заставило его купить вино и кефир и поставить мне в портфель. Примитивная маскировка, но у нас с продавцом была на эту тему даже душеспасительная беседа. О чем он вам успешно и донес. И до определенного времени попыток влезть в мою квартиру никто не предпринимал. Это – потом.

— Да. До сих пор все точно… Герард был когда‐то слугой и отца и моим, и я просил его наблюдать за вами. При его любопытстве это было для него просто даром небесным.

— Ясно, почему каждый мой шаг был известен. И это еще одна из причин, почему я не то что заподозрил вас, а уже не мог относиться с прежним доверием. Я не связывал вас с Высоцким вплоть до того самого дня, когда Пахольчика убили. Высоцкий убил, так как заметил, что вы боитесь: продавец слишком много знал и превысил меру вашего доверия к нему. Вы ведь давали ему просто слабый наркотик, собственно говоря, средство для сна, а он так повысил дозу, что средство для сна стало средством для вечного сна.

— Высоцкий погиб, – скорее утвердительно сказал доктор.

— Да.

— Н-да, я‐таки наделал немного глупостей. Я недооценил кое-кого… Во всяком случае, остался бы неопознанным, если бы не вы.

— Не остались бы.

— Просто цели нет. Потому я и играю в поддавки. Ну, ладно, а история с легендой о даме и монахе?

— Частично видел во сне. Неотрывно думал о ней целыми днями и потому частично видел во сне. Не без воздействия вашего средства и умения раскапывать в той презираемой многими истории разные удивительные вещи. Вот так. Сокровища Голконды, фантастическое богатство рода, которое вдруг исчезло со смертью старого Витовта, больше не вернется в род.