Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 39 – Владимир Короткевич

Мне уже давно хотелось плеваться, и однако…

В тот вечер я решил сделать последнюю попытку.

Под зеленым абажуром горела особенно сильная лампочка. Свет бил мне в глаза, и поэтому я опустил колпак еще ниже, чтобы свет падал только на книгу. То ли я издергался за последние дни, то ли так подействовала тишина, но я на минуту вздремнул и, наверно, осунулся ниже в кресле. А когда раскрыл глаза, еще затуманенные сном, увидел на левой странице едва заметные темные точки. Поднял голову – они исчезли. Опустил – снова появились. И тогда я понял, что вижу не точки, а едва заметную «тень от точек», от каких‐то шероховатостей бумаги. Закрыл глаза, провел кончиками пальцев и почувствовал их на ощупь. Я перевернул страницу и увидел, что этим невидимым, микроскопическим выпуклостям, которые и давали похожую на россыпь соринок тень, соответствовали значительно меньшие шпилечной головки вмятинки, сделанные, может, тупым концом иглы. Позже я убедился, что в этом месте они еще были крупными. Если бы не счастливое стечение обстоятельств, если бы не это низкое местонахождение источника света и моих глаз – я так бы ничего и не узнал. Но только это и было везением. Дальше пришел черед умения.

Эти вдавливания были размещены без всякой системы. Я насчитал девять таких под буквой А, десять под буквой С и т. д. Если это и была тайнопись, то такая, которую не разгадаешь. Криптограмма? Анаграмма? А черт его знал, как назывался тот способ в средние века. Выскочило у меня из головы то название. Ну, я вам тогда объясню суть. Патентного бюро тогда не было, бюро открытий тоже. Скажем, ученый делал какое‐то открытие, но хотел иметь еще немного времени, чтобы его проверить. Но как сделать, чтобы не перехватил кто‐либо другой, чтобы потом можно было доказать свой приоритет? Тогда он зашифровывал изобретение.

Оно, скажем, заключалось в одном предложении: «У шефа длинный, красный от вина нос». Неудачный пример, ведь здесь пришлось бы шифровать совсем по другой причине, не по научной, а по административной, но пускай.

И вот наш ученый выписывал оттуда, сколько раз встречается та или другая буква, и записывал это так: у – 1, а – 3, ы – 2, и – 2, й – 2, е – 1, о – 2, ш – 1, н – 5, ф – 1, л – 1, д – l, p – 1, к – 1, с – 2, т – 1. Или: уаааыыииййеоо и т. д.

Когда человек умирал, тайна о носе шефа умирала вместе с ним. Не знаю, может ли в таком случае помочь даже самая сложная электронная машина с неисчислимым множеством перебираемых и испробованных вариантов.

Открывший что‐то заверял шифровку у нотариуса, рассылал другим крупным ученым и потом спал спокойно, зная, что никто этого не разгадает, что участок застолблен им.

А вообще‐то был факт, когда, кажется, Галилей – я не астроном и потому, возможно, рассказываю вам легенду или в чем‐то искажаю действительность, но суть истории была приблизительно такова, и я об этом где‐то читал – застраховался таким образом и едва ли не Кеплер не поленился перебрать все возможные варианты и подстановки букв и заявил, что зашифрованное предложение звучит так: «Привет вам, близнецы, Марса порождение!» А если это так, то Галилей открыл спутники Марса. Было, правда, несколько лишних букв, кажется, три, но тогда и это с умыслом делали, ради большей уверенности.