Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 40 – Владимир Короткевич

Через некоторое время Галилей все проверил и выступил с сообщением, что содержание его открытия, если отбросить шесть лишних букв, таково: «Высочайшую планету тройную наблюдал».

Оказалось, что он открыл кольца Сатурна.

Но я никогда не был Галилеем и никогда не буду Кеплером, да и черт его возьмет терпения на два года подстановок и вариантов, чтобы потом изведать интересный факт, что у жены такого и такого ноги кривые и волосатые.

Потому я подумал, что вмятинки могут быть и на других листах и что я их просто не заприметил. Эти я рассмотрел на первой странице «Апокалипсиса», и, по логике вещей, можно было полагать, что и остальные, если они есть, сделаны неизвестным шифровальщиком на первых страницах каждой книги.

Часа два занял просмотр на свет, пока я не добрался до «Нового Завета». И тут я заметил…

^[39]

Я выписал буквы. Что‐то получалось.

^[40]

(То есть первы, первый – автор напутал, так как текста книги не хватало.)

Мне не терпелось взяться за «Апокалипсис». Как‐то подсознательно я полагал, что основная часть тайнописи там, что мозг средневекового человека обязательно должен был бы проводить какую‐то параллель между своей тайной и таинственностью «Откровения», что он должен был словно соревноваться в непонятности с самим апостолом Иоанном. Но я сдержался и решил следить слово за словом, пока не забрезжит надежда.

Вы уже знаете, что в общую обложку были переплетены без всякого порядка и без какой бы то ни было системы книги абсолютно разного содержания. Наконец я добрался до «Статута» 1588 года.

^[41]

Нашч… ^[42]

Я ползал по этим строкам, буквам и выпуклостям, слепя глаза низким огнем пятисотваттной лампы.

^[43]

…атку разумному – нашчадку ^[44] разумному.

Меня охватило какое‐то неистовство от работы, какой‐то бешеный азарт. И все же это была шифровка начала XVII века. Еще был жив Лев Сапега, еще не нахлынули шведы, еще древний язык звучал на полный рот и в правительстве, и в суде. И постепенно на отдельном листе возникли выписанные мной слова:

Он специально не делил предложения на слова, этот шифровальщик. Но тут он допустил одну свойственную всем людям ошибку: писал буквы как можно гуще именно там, где слова делились. Я проверил, где стоит «ъ» после согласной, и убедился, что это так. И тогда я начал делить предложение на слова и, одновременно, переводить его. Вредило то, что неизвестный любитель тайн с умыслом нарушил современную ему старобелорусскую грамматику, чтобы труднее было догадаться. А может, недостаточно знал ее. Но ведь совсем отступить от нее он не мог. Он всегда так или иначе оставался в ее плену.

Не слишком это было понятно, но какой‐то смысл намечался. Что ж, дальше, давай дальше.

Чтоб ты где сгорел бы со своей шифровкой, холера. Но ничего не поделаешь, поползешь дальше, хотя ученые наши так и не удосужились за сто лет исследований создать относительно полный словарь старобелорусского языка (словарики в конце некоторых исторических работ в расчет не берутся, да и стоят немного).

Отчего‐то мне пришло в голову венгерское kep, и совсем не пришло в голову, что и по-польски дурак – kiep. Вот я и обнаружился – кепъ.

«Ежели скопец головою, дурак, (то) не украдешь (нрзб) подло. Загамую (задержу), ибо клюкою (здесь не хватало слова, но можно было представить, что «клюкою», ключом хитрости или ума). Умный, (то) сложи змеею, лестницею, дымом…»