Книга Тайна черного кеба, страница 60 – Фергюс Хьюм

— Но какого черта ее зовут Королевой? – раздраженно поинтересовался адвокат. – Кажется, она является причиной всего произошедшего, куда ни глянь, все ведет к ней.

— Я почти ничего не знаю о ней, – ответил Килсип, – кроме того, что она была привлекательной женщиной в возрасте около сорока девяти, и она приехала из Англии в Сидней несколько месяцев назад… А вот как она попала к Старьевщице, я не понимаю, хотя и пытался выяснить у старой карги. Но та молчит в тряпочку, и мне кажется, ей известно больше об умершей женщине, чем она нам говорит.

— Но что такое она могла сказать Фицджеральду, чтобы он повел себя так глупо? Незнакомка, приехавшая из Англии и умершая в мельбурнских трущобах, едва ли могла знать что-либо о мисс Фретлби.

— Если только мисс Фретлби не была тайно замужем за Уайтом, – предположил сыщик, – а Королева знала об этом.

— Не может быть, – отклонил предположение Калтон. – Она же ненавидела его и любила Фицджеральда, и, кроме того, с какой стати ей выходить замуж тайно и доверить это какой-то женщине из низов Мельбурна? Когда-то ее отец хотел, чтобы они с Уайтом поженились, но она наотрез отказывалась, и он в итоге сдался и дал согласие на ее помолвку с Фицджеральдом.

— А Уайт?

— У него произошла ссора с мистером Фретлби, и он, разъяренный, покинул их дом. В ту же ночь его убили из-за каких-то бумаг, которые были у него при себе.

— Ну, это просто догадка Горби, – сказал Килсип саркастичным тоном.

— Мне это тоже кажется возможным, – твердо пояснил Калтон. – У Уайта были какие-то ценные бумаги, которые он всегда носил с собой. Умершая женщина, видимо, сказала Фицджеральду, что бумаги всегда у него при себе – я сделал такой вывод на основе его случайно брошенной фразы.

Килсип выглядел озадаченным.

— Должен признаться, все очень запутано, – сказал он наконец, – но если бы только мистер Фицджеральд заговорил, все бы прояснилось.

— Все о чем – о человеке, убившем Уайта?

— Что ж, если это ему неизвестно, он мог хотя бы подсказать нам мотив для убийства.

— Возможно, – ответил Калтон, – но это бесполезно. Фицджеральд по той или иной причине, очевидно, решил ничего не рассказывать, поэтому наша единственная надежда – найти девчонку.

— Если она еще в Австралии, можете быть уверены, сэр, мы ее найдем, – твердо ответил Килсип, уже готовый уйти. – Мир теснее, чем вам кажется.

Но если Сал Роулинз и была в Австралии, то она точно находилась в какой-то очень отдаленной части страны. Все попытки найти ее не увенчались успехом. Вопрос о том, жива она или нет, оставался открытым: казалось, что она просто испарилась. Последний раз ее видели в Сиднее с китайцем, которого она потом оставила, и с тех пор о ней ничего не было известно. Во всех газетах, австралийских и новозеландских, объявления обещали большую награду за информацию о ее местонахождении, но на них никто не откликался. А поскольку сама Сал не умела читать, ей вряд ли было известно об этих объявлениях, и если, как предположил Калтон, она сменила имя, никто не стал бы ей о них рассказывать. Едва ли девушка могла услышать о них где-нибудь случайно, иначе она бы сама уже объявилась. Если она бы вернулась в Мельбурн, она бы, безусловно, пошла к своей бабке – у нее не было причин поступать иначе. Поэтому Килсип приглядывал за домом миссис Роулинз, к ее большому недовольству, ведь, как истинная англичанка, она противилась любой слежке.