Книга Рождество с подвохом, страница 34 – Вероника Хэли

Новости с севера по-прежнему были неутешительными. Диана подыскивала более высокооплачиваемую работу. Сказала, что сыта по горло нытьем Стюарта о расходах на содержание двух машин. Но как, – жаловалась Диана, – ей ездить на собеседования без собственного автомобиля?! Элли благородно воздержалась от напоминания, что их вторая машина на самом деле принадлежит ей, а Диана просто забрала автомобиль после похорон отца.

«Три викторианские гравюры со сценами из трагедий Шекспира в оригинальных рамах…» И к тому же очень скучные. Пожалуй, настолько скучные, что теперь снова вошли в моду.

Элли перевернула страницу. В спальне Норы не оказалось ничего, что привлекло бы внимание антиквара, но было интересно посмотреть, во сколько оценили тяжелую старинную мебель из спальни ее отца: кровать с высокой спинкой, шкаф с зеркальными дверцами, комплект из двух комодов, туалетный столик… а еще все эти серебряные рамки для фотографий.

Вот только в списке рамки не упоминались.

Элли недовольно хмыкнула. Почему теперь все стали такими бестолковыми? Ее покойный муж Фрэнк сразу же позвонил бы и потребовал объяснить, почему серебряные рамки не внесли в список.

Элли, конечно, не станет этого делать. Наверняка найдется какая-то очень веская причина, по которой рамки не упомянули. Возможно, отдельная страница с их перечнем где-то затерялась.

Погода все портилась. Элли надеялась, что Роуз не забыла взять с собой зонтик – ее подарок на Рождество.

В такую погоду Элли не могла брать уроки вождения. Это слишком угнетало. Ее инструктор по вождению тоже был удручающим. Каждый раз, когда они выезжали, он отпускал одно и то же замечание о том, что женщинам определенного возраста чрезвычайно трудно учиться. Это не улучшило самооценку Элли. Возможно, стоило бы поменять инструктора.

Она вернулась к списку. Нет, никаких серебряных рамок. Там была указана общая стоимость остальной мебели. По какой-то причине антиквар не включил рамки в оценку. Как тетя Друзилла могла этого не заметить? Ответ: она не знала об их существовании.

Элли испытала острую борьбу с совестью. Ей было трудно отстаивать интересы тети Друзиллы, но она полагала, что не может позволить, чтобы старую каргу обманули.

И, к слову о стоимости, пора бы уже узнать расценки на пристройку оранжереи к задней части дома…

Элли со вздохом облегчения отложила бумаги, когда заметила на ведущей от ворот дорожке свою старую подругу, милую маленькую коричневую мышку Роуз, с трудом удерживающую на ветру новенький зонтик в веселую полоску, который Элли подарила ей на Рождество. За ней по пятам следовал рослый Джон в твидовой кепке, низко надвинутой на глаза, и шерстяном шарфе в клетку – тоже рождественском подарке Элли, – скрывавшем нижнюю часть лица. У бедного Джона сильно болели зубы и носовые пазухи.

— Дорогая Роуз! Я так рада тебя видеть. Джон, давай сюда пальто. Очень жаль, что твоя жена не смогла прийти, но в такую погоду, когда она так подвержена простудам, пожалуй, это правильное решение.

Роуз отряхнула себя, нечаянно сбив с пальто пуговицу.

— Какая ужасная погода! «Февраль – заполнитель плотин», как всегда говорила моя мама, хотя, полагаю, на самом деле она имела в виду канавы, а в наши дни можно смело заменить это слово на «водостоки»? А как чудесно пахнет то, что ты готовишь! Ты такая умная, дорогая Элли, и как ты только все успеваешь?