Книга Рождество с подвохом, страница 80 – Вероника Хэли

Стоп. Краской поливал дверь Нейл. Уже ясно, что к делу причастны трое – один плеснул краской, другой писал письма от руки, а третий печатал их на компьютере. Плюс, возможно, четвертый, который убил кошку.

Вот почерк Джона: аккуратные квадратные буквы. Совсем не похож на неровные письмена, нацарапанные на листе из блокнота.

Может, писала его жена? Как ее имя? Сью? Она почти никогда не выходила из дома. Больные нервы, бедняжка, – по крайней мере, так о ней говорили.

Элли не могла даже припомнить ее лицо. Они хоть раз встречались?

Да, наверняка когда-то в прошлом, на церковном празднике или где-то еще. В голове Элли всплыл и оформился размытый образ поникшей, изможденной, седоватой женщины. Постоянно шмыгает носом? Любила носить босоножки зимой. Страдает бурситом? Застывшее лицо без особого выражения. Принимает лекарства?

Практически затворница. Дети выросли и разъехались. Джон почти каждый день ходит в благотворительный магазин. Есть машина? Да, но это ни о чем не говорит. Сью не садится за руль. «Слишком нервная, знаешь ли, для лондонских пробок».

Отпуск? «Нет, в этом году Сью не выдержит».

Дни рождения? Годовщины? «Я бы хотел вывести ее в люди, но у нее учащается сердцебиение, понимаешь, из-за толпы».

Элли вспомнила, что Гилберт навещал ее.

Она сняла трубку и набрала номер священника в приходе Святого Фомы на другом конце Лондона. Гилберта не оказалось дома – сюрприз-сюрприз! – но его жена Лиз ответила на звонок.

— Элли, как я рада вас слышать… Сью? Да, я помню ее. Гилберт часто ее навещал. Сейчас, конечно, нет. Почему вы спрашиваете?

— Дело в злобных анонимках. Я наткнулась на улики, указывающие в ее сторону. Что вы об этом думаете?

Последовало долгое молчание.

— Лиз?

— Вы меня ошарашили, Элли. Я едва знала эту женщину. Пытаюсь вспомнить, что Гилберт говорил о ней. Страдает агорафобией? Она не могла выходить из дома одна, разве что ночью. Точно. Терпеть не могла толпы. Принимала лекарства от этого. По-моему, ей совсем плохо. У нее очень заботливый муж, который проводил много времени в благотворительном магазине. Речь о ней?

— Думаю, да. Могла ли она написать анонимные письма?

— Я не специалист. Женщина, чья жизнь очень ограничена, привыкшая зависеть от визитов Гилберта, возможно, была бы недовольна, если бы он перестал уделять ей столько же времени, сколько раньше.

— Например, когда Нора после смерти отца потеряла голову и стала отнимать все его свободное время?

— Вы думаете, это все же она?

— Я не знаю. Похоже на то. Последнее письмо для Норы и те, что прислали мне, нацарапаны на бумаге из блокнота, который без задней мысли забрал домой Джон, муж Сью.

— Какой кошмар!

— Наоборот. Если мы узнаем, кто отправлял письма, то сможем выяснить, почему человек так поступил.

— Что вы собираетесь делать? Пойдете в полицию?

Элли вздохнула.

— А вы бы пошли? Зная, какое она жалкое создание?

— Но какой вред она причинила! Пусть не вам, потому что вы очень сильная, но как насчет Норы? Можно сказать, Сью убила Нору. Да, возможно, непреднамеренно, но именно это и произошло.

— Мне нужно все обдумать. Я знаю супругов, которым тоже присылали злобные анонимки перед Рождеством. Понятия не имею, зачем Сью преследовать их. А еще дверь Норы облили краской. Я выяснила, кто это сделал, но поступок совершен по глупости, и я не хочу натравливать на парня полицию… Лиз, вы еще здесь?