Книга Убийство в книжном, страница 40 – Анита Дэвисон

— То, что Лили-Энн постоянно принимала лауданум? Еще бы.

— Сначала Каван утверждал, что это вполне безопасное лекарство от боли, но…

— Погоди-ка. Что значит «сначала»?

— Она… ну… пристрастилась к нему. Ханна, мне что, по слогам объяснить? Она стала принимать лауданум постоянно и без причины.

— Так ты знал? – Грудь сдавило, и стены словно закружились перед глазами.

Как так вышло, что она узнала последней?

— При каких обстоятельствах, по-твоему, я мог бы заговорить на эту тему? – Дариус вздохнул. – Мы надеялись, что это временно. Каван пытался помочь ей, но в конце концов все, что ему оставалось, – скрывать состояние жены как можно лучше.

— И он преуспел. Я ни о чем не догадывалась. – От нее не ускользнуло, что Дариус сказал «мы». Как давно он знал и почему утаил от нее? – Я не дурочка, Дариус. Я знаю, что такое случается. Но почему Лили-Энн? У нее был прекрасный дом и любящий муж. – От разочарования голос Ханны сорвался. – Зачем она это делала?

— Будь потише. – Быстро оглядевшись вокруг, он взял ее под локоть и повел прочь от нескончаемого потока прибывающих людей.

— Нет, я не буду потише. – Ханна высвободила руку из хватки Дариуса и оттолкнула его. – Да и все равно, завтра об этом напишут в газетах.

— Не надо осуждать Кавана. Это не его вина.

— Ты поэтому пришел? На случай если я дам свидетельские показания против Кавана? – Дариус поморщился, и от его очевидной неловкости Ханна как с цепи сорвалась. – Так и знала! Ты здесь не для того, чтобы поддержать меня! Ты здесь, чтобы защитить своего друга!

— Нет, конечно нет! – В глазах Дариуса мелькнула обида. – Но только не далее как вчера вечером ты была почти убеждена, что Каван имеет какое-то отношение к ее смерти.

— Неправда! – Ханна осеклась. – Ладно, может быть, я так думала. Но он первый обвинил меня!

— Именно поэтому я не хотел, чтобы ты выставила себя на посмешище перед публикой.

— На посмешище? – Его слова больно задели ее. – Знаешь, мне и так уже горько и стыдно. Лили-Энн была моей подругой, а мне никто не сказал, что она в беде. А вдруг я смогла бы помочь?

— Послушай, Ханна…

— Нет. Я больше не желаю выслушивать твои секреты или оправдания.

Она бросила взгляд на инспектора Фаррелла, который как раз подошел к какому-то судебному чиновнику, и поняла, что не в силах дожидаться его. Желание немедленно уйти было непреодолимым. Она отвернулась от Дариуса и тяжелым шагом направилась к двери со скошенными стеклами, за которыми так и манила улица.

— Ханна!

Дариус обогнал ее, чтобы открыть тяжелую дубовую дверь, но Ханна пронеслась мимо не останавливаясь. Дверь, распахнувшись, едва не ударила в лоб женщину средних лет. Та, раздраженно выдохнув, резко толкнула ее, чтобы войти.

Невнятно извинившись, Дариус бросился вслед за Ханной, но та уже спустилась со ступеней и успела пройти ярдов двадцать, прежде чем он настиг ее и преградил дорогу.

Вынужденная остановиться, Ханна, сжав кулаки, уставилась в землю. Гнев сменился обидой, в глазах закипали слезы.

— Не волнуйся, Дариус. Ни у тебя, ни у Кавана нет причины меня бояться. Но я сама собираюсь выяснить, что случилось с Лили-Энн.

— Это дело полиции, тебе не стоит ввязываться. – Дариус неуверенно протянул к ней руку, но сразу отдернул, когда Ханна пронзила его взглядом.