Книга Убийство в книжном, страница 70 – Анита Дэвисон

— В самом деле, странно, – задумчиво произнесла Ханна.

— Вы знаете, как звали человека, которого арестовала полиция? – опередила ее с вопросом тетя Вайолет.

— Редж Гаппи, – ответил Хеммингс. – Доктор Сомс записал его адрес, чтобы лично извиниться. Где-то он у меня был… – Дворецкий поднялся, прошаркал к бюро и стал рыться в верхнем ящике, бормоча: – Где же он?.. А, вот! – Он протянул тете Вайолет листок, вырванный из блокнота. – Доктор Сомс переживал, что этот человек может предъявить ему встречный иск о незаконном задержании.

— И как, предъявил? – спросила Ханна, заглядывая в листок через плечо тетушки.

— Не думаю. – Хеммингс понизил голос: – Я слышал, как констебль ворчал, что тот только отнимает время у полиции. На том дело и кончилось.

— Правда ли то, о чем все говорят? – горячо поинтересовалась миссис Дейли. – Что мистер Карстейрс убил миссис Сомс? Мы все думали, что мистер Карстейрс и доктор Сомс были друзьями…

— Простите, ничего не могу сказать, – ответила Ханна. – Полиция не обсуждает с нами расследование. – И прежде чем они догадались связать ее с местом, где была убита их хозяйка, Ханна подхватила сумку и сказала: – Спасибо, мистер Хеммингс, миссис Дейли. Мы очень признательны вам за беседу.

— Надеюсь, я не сказал ничего лишнего, – забеспокоился Хеммингс, провожая их к выходу. – Если хозяин узнает, что я…

— От нас он не услышит ни слова, – заверила его Ханна и, взглянув на лестницу с галереей, спросила: – Мистер Хеммингс, я бы хотела, если можно, в последний раз заглянуть в комнату миссис Сомс.

— Даже не знаю. – Он с сомнением перевел взгляд с лестничной площадки на Ханну. – Но, поскольку речь о вас, мисс Меррилл, думаю, ничего плохого в этом не будет.

Ханна устремилась вверх по лестнице, пока тетушка, со значением покосившись на нее, занимала дворецкого разговором о том, как в нынешние времена удержать в доме приличную прислугу. Ее голос становился все тише по мере того, как Ханна шла по коридору, направляясь в заднюю часть дома, к спальне своей лучшей подруги.

Она приоткрыла дверь, и у нее перехватило дыхание. Нахлынули воспоминания о Лили-Энн, о времени, которое они вместе провели в этой комнате. Здесь все еще пахло ее духами, и Ханне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не разрыдаться.

В комнате преобладали кремовые и темно-розовые оттенки с приглушенными серовато-зелеными акцентами. Над кроватью висел балдахин, увенчанный позолоченной короной; кушетка и стулья были обиты гобеленовой тканью в тех же кремовых и розовых тонах. Каждую стену украшали акварели с сельскими пейзажами, а все поверхности в комнате были уставлены фарфоровыми безделушками.

Лили-Энн выросла в этом доме и любила его. Когда отец предложил в качестве свадебного подарка купить ей другой, она предпочла, чтобы он переписал на нее этот, и заявила Кавану, что не намерена никуда переезжать. Ханна подозревала, что дом Лили-Энн был гораздо лучше любого из тех, что мог позволить себе доктор Сомс, поскольку сам он переехал сюда после свадьбы без возражений.

Перед мысленным взором Ханны промелькнуло их детство, летние дни и зимние вечера школьных лет, когда они с Лили-Энн хихикали над грошовыми романчиками, устроившись на кушетке под окном, или делились секретами, вытянувшись поперек огромной кровати, застеленной одеялом из гусиного пуха.