Книга Расколотое сознание, страница 159 – Энн Княгинина

— Не стоит решать за меня, напрягать мне мозги или нет.

— Ой-ой, какой ты серьёзный парень.

Я не отвечаю. Погружаюсь в чтение:

«Я люблю тебя, независимо от того, сколько глаз у тебя видят: все, один или ни одного. Я хорошо знаю тебя и поэтому предупреждаю: не смей думать, да — именно не смей, — что ты никому не нужен. Ты нужен всем. И Майку ты был необходим, как глоток оздоровительного воздуха… Он сильно изменился, когда встретился с тобой. Стал счастливее»

Мокрые следы от слёз размывают текст. Я трачу время, чтобы разобрать буквы, утопающих в слезах Сары.

«М… все изменились благодаря тебе. Благодаря твоей воле и стремлению жить лучше.

Мы мало дней провели в спокойствие, но ты нужен мне. Ты мой герой. Ты мой любимый человек. Ты мой Артур.

Майк бы убил нас, узнав, что мы впадаем в депрессию.

Ты должен держаться, выздоравливать, готовиться к выписке.

Я мечатю услышать твою игру на пианино.

Врач отправил меня домой, так как тебе необходимо отдыхать. А лежать на твоей постели мне вообще запретили.

Но мы же любим нарушать правила?

Я, твоя вишневолосая, подписываюсь под каждым предложением, чтобы ты верил мне.

Мне всё равно, сколькими глазами ты будешь видеть. Это никак не влияет на мои чувства.

Когда увидимся, я хочу получить твой лёгкий поцелуй. А как выздоровеешь… сильный и отчаянный, как наши чувства».

Я отпускаю письмо. Оно летит и приземляется на живот.

Я закрываю глаза и дышу глубоко, чтобы сдержать слёзы.

— Что-то хорошее?

— Хорошее.

Я убираю руку с глаз… с глаза и повязки. Решительно смотрю в стену. Пришло время подняться с постели, сесть на кровать, встать на ноги и дойти до туалета.

На руках красные бинты, наверное, скоро сделают перевязку.

Из-за ограниченности движений рук невозможно за что-либо ухватиться, поэтому я осторожно и не торопясь передвигаюсь спиной по подушке, и свешиваю ноги с кровати. Прежде чем поднять туловище, берусь за голову: она будто вращается по кругу, как у совы, а вместе с ней кружится и палата, и вид за окном.

— Помочь? — спрашивает сосед.

— Нет.

Входит врач. Он измеряет температуру бесконтактным градусником и осторожно подталкивает, чтобы я сел.

— Не терпится попасть домой? — спрашивает врач у пациента, что, хромая, несёт сумки к выходу.

— Да! Хватит, засиделся уже.

— Всё правильно. Иди, и чтобы мы больше не встречались.

Мужчины пожимают друг другу руки. Мой сосед со всеми прощается и счастливый выходит из палаты.

Хотелось бы и мне уйти с ним, но врач тянет меня за руку, помогая подняться, чтобы я добрался до туалета, а вот на выписку мне ещё не скоро. Мои колени подкашиваются, а тело дрожит как желе. Врач не даёт мне упасть.

— Как ты себя чувствуешь? Ночью припадок был?

Я хватаюсь за его халат и осмеливаюсь выпрямиться, но рёбра что-то пережимает. Я игнорирую вопрос, врач и так знает, что да.

— У тебя гематома под правым подреберьем. Мы наложили специальный крем, поэтому пока походи в бинтах.

— А хорошие новости есть?

— Ты жив.

Я жив, но не Майк. Хорошая ли это тогда новость?

Я делаю неуверенный шаг, как будто в первый раз в жизни. Врач — моя опора. Самостоятельность — полезный навык, но уметь принимать помощь тоже неплохой.

Шаркая, я держу тапочки пальцами ног. К горлу надвигается тошнота. Врач останавливает меня.