Книга Расколотое сознание, страница 158 – Энн Княгинина

— Мы сделали ему МРТ, и в результате не обнаружили, что могло бы вызывать судороги, — в женском голосе звучат нотки непонимания, огорчения и, вроде, страха.

— Это идёт изнутри, — отвечает ей мужчина.

— Его нужно показать психиатру.

— Ему нужно принять то, что внутри него, а не к психиатру.

Судороги отступают. Одеяло перестаёт казаться кораблём, попавшим в шторм. Тяжесть остаётся, но боль в грудной клетке утихает.

Мне не удаётся рассмотреть, что происходит слева. Боковое зрение — без зрения не работает.

Мужчина отпускает одеяло и уходит к своей постели. Возвращается с плиткой шоколада.

— Это тебя порадует, — обещает он.

Он вкладывает шоколад в мою руку, но я не в силах удержать его, и шоколад падает на пол.

Мне больно… сильно. Я не хочу ничего есть. Образ мёртвого Майка возникает перед глазами и не исчезает. Его кровь и моя вместе. Его смерть на моих глазах.

Застрявшая рука. Сук, проткнувший его бок. Осколок в его щеке. Последние слова, что не так он собирался умереть.

Умереть.

Воспоминания — мощное оружие, и когда я думаю о Майке, оно в меня стреляет.

— Вы последите за ним, если несложно, другие пациенты ждут, — оправдываются медсёстры.

— У меня много времени, я послежу.

— А меня завтра выпишут. Эту ночь я отдам этому пацану.

— Спасибо!

Шлёпая тапочками, медсёстры уходят.

— Извините за шоколад. Я не готов есть.

Мужчина поднимает плитку шоколада с пола и выкидывает.

— Вчера с тобой девушка была, ещё придёт?

— Ей лучше сюда не возвращаться. Я хотел увидеться с ней, но я в таком состоянии, что лучше не травмировать её и дальше.

Мокрые глаза вишневолосой, рваные всхлипы, скованные движения, замедленная речь. Она переполнена горем, и я не вправе наполнять её скорбь ещё и собой.

— Время поможет.

Зевает.

— Не надо за мной следить. Идите спать.

Они ещё несколько секунд смотрят на меня и уходят к своим кроватям.

С этой минуты я не могу спать.

Закрываюсь в себе. Зарываюсь в тоску.

Ночь не заканчивается. По коридору всё время кто-то ходит. Хлопают дверьми. Слышатся разговоры. Но я не сплю не из-за этого, а из-за боли, что нарастает в теле. Она захлёстывает, утягивает мысли и расширяет пустоту в душе.

В палате постепенно светлеет. Разговоры за приоткрытой дверью всё громче.

Я давно не ходил в туалет, а во рту вкус рвоты. Необходимо подняться, но тело ощущается слабым и хрупким, а кости кажутся ломкими.

Боюсь встать и сломаться. Но так ли это плохо, если уже и не жив, и не мёртв.

Мужчины просыпаются. Один собирает вещи, чтобы вернуться домой.

Но где мой дом? Я не смогу зарабатывать на жизнь концертами, пока руки покрыты бинтами. И грузчиком, как я планировал, тоже пока не поработать. Что же со мной будет?

Как я оплачу штраф? Заплачу за проживание в гостинице? Я взял много денег, чтобы побыть с Майком, и они пропали вместе с моей курткой.

Как и я.

Мужчина смотрит на меня, я на него в ответ.

— Спал?

— Не спал.

— Понятно.

В руках мужчины сложенный лист бумаги, он протягивает его мне. Я пытаюсь приподняться, чтобы прочесть, но, сделав резкое движение вверх, застываю в лежачем положении.

— Тебе прочесть?

— Нет.

Поднимаю руки с письмом над лицом и сощуриваю один глаз, чтобы буквы перестали скакать.

— Это от девушки с каре. Я решил не давать тебе это ночью, чтобы не перегружать твой мозг.