Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 22 – Есения Серафим

«Видимо подагра беднягу крутит, прямо дышать не может от боли», — подумала Рита, плавно приседая в безупречном реверансе.

— Доброго утра, ваше высочество. Барон.

— Мария Дмитриевна! — Пётр мгновенно оживился. — Поглядите, я сам разобрал, как латиняне крепили обшивку к шпангоутам! Без барона и его скучных вестфальских договоров.

Остерман не спускал с Риты тяжёлого взгляда. Его выверенный канцелярский слог прозвучал взвешенно и вкрадчиво.

— Мы говорили с великим князем о торговом балансе, княжна. Впрочем, ежели вы нынче в добром здравии после недавней немочи, извольте рассудить наш спор. Подскажите цесаревичу, как верно поступить министрам, если бы казна Коллегии иностранных дел опустела на две трети из-за падения пошлин в заморских портах, а шведская сторона требовала немедленного возврата долгов по Ништадтскому миру? Чем крыть дефицит, ежели Сенат заблокировал налоги с вотчин?

Рита намеренно медленно опустила руки на спинку свободного стула. Она сразу поняла, что вице-канцлер устраивает ей проверку. Ей нужно было выйти из этой ментальной ловушки, не выдав себя, но и не пасуя перед его прессингом. Она включила весь свой опыт журналиста-расследователя.

— Я бы не стала искать золото в сундуках Сената, барон, — ровно, без тени галантного кокетства ответила Рита. — Сие бесполезно. Если Коллегия заперта в тиски долгов, нужно менять саму структуру торговых потоков. Извольте взглянуть на проблему с точки зрения долгосрочных активов.

— Активов? — Остерман нахмурился, его веко едва заметно дёрнулось от непривычного слова. — Поясните вашу мысль, княжна.

— Всё просто, — Рита сделала шаг ближе к столу. — Вместо того чтобы отдавать шведам полновесную серебряную монету, уходя в дефицит, я бы предложила им экспортную монополию на сибирскую пушнину и строевой лес сроком на пять лет. Но с жёстким условием, что пошлина на их ввоз в наши гавани поднимается на четверть. Мы не платим из казны ни копейки прямо сейчас. Мы связываем их интересы с русскими портами. Шведы сами станут охранять наши торговые пути на Балтике, дабы сберечь свою монополию. А Сенат... Сенат согласится на налоги с вотчин сам, как только увидит, что торговля пошла в обход их контроля. Это чистая математика выгоды, барон.

Остерман замер. Его рука нервно дёрнулась, он выронил гусиное перо, которое с тихим шорохом покатилось по сукну стола. Немец смотрел на неё с граничащим с исступлением восхищением. Его безупречный ум системщика буксовал перед этой хладнокровной логикой, которую он никак не мог разгадать.

Пётр даже подался вперёд, его глаза загорелись неподдельным азартом.

— Постойте! — цесаревич с размаху стукнул ладонью по столу. — Это же гениально, Мария Дмитриевна! Мы заставим шведов самих стеречь наши корабли! Барон, отчего вы сами до этого не додумались? Вы же вечно твердите мне про уступки и мирные трактаты!

— Ваше высочество... — Остерман судорожно сглотнул, его дыхание стало сиплым. Он поспешно вытер платком каплю пота над губой, силясь вернуть маску холодного дипломата. — Сии суждения... весьма оригинальны. Но государственные дела не терпят женской поспешности. Княжна Мария Дмитриевна лишь строит гипотезы.

— Отчего же гипотезы? — Рита тонко улыбнулась, глядя, как мучается вице-канцлер. — Вы просили логику, барон. Я вам её дала. Извольте проверить её по ведомостям Коммерц-коллегии, ежели сомневаетесь в моих расчётах.