Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 23 – Есения Серафим

Остерман промолчал, но его пальцы так сильно вцепились в лакированное дерево стола, что на ногтях выступили белые пятна. Он был полностью обезоружен и раздавлен этим поединком.

Урок завершился на полчаса раньше обычного. Барон, сославшись на внезапную государственную надобность в Верховном совете, поспешно откланялся. Рита, ласково попрощавшись с Петром, вышла в полутёмную галерею, намереваясь вернуться в свои покои.

У самого перехода к Малому парадному залу её шаг замедлился. Из-за приоткрытой двери бельевой каморки, где обычно дежурили дворцовые служанки, донёсся приглушённый, звенящий шёпот. Рита инстинктивно замерла, укрывшись за тяжёлой портьерой.

— ...да я тебе истинно баю, Настасья! — донёсся бойкий девичий голосок. — Мирошка-лакей из лекарского крыла сам слышал! Во вторник Блументрост бумагу с печатью выдал. У княжны Кантемир в понедельник на рассвете выкидыш был, дитя мёртвым вышло. Лейб-медик это сам подтвердил и сказал, что она пустоцвет навсегда. Навеки порченая.

— Ох, матушки... — ахнул второй, более робкий голос. — Стало быть, граф Лёвенвольде её оттого на руках-то без сознания волок? Принёс в покои бледную как смерть, лакеи сказывали, страшно глядеть!

— Вестимо! Ромодановский-то как про пустоцвет узнал, так Матвея Кантемира чуть сапогом не зашиб прямо в кабинете! В Москву ускакал, плевать хотел на свадьбу. Долгоруковские люди теперь по всему дворцу трезвонят, что у молдаванки козырей супротив их рода не осталось. Скинула она Ивановского младенца.

За портьерой воцарилась глухая тишина. Рита стояла неподвижно, её пальцы до боли впились в плотную ткань занавеси. Сердце бешено заколотилось в горле. Корсет мгновенно сдавил рёбра, лишая возможности сделать глубокий вдох. На секунду в глазах потемнело.

«Что за бред они несут?! Какая кровь? Какой выкидыш от Долгорукова?!» — Рита нервно пыталась выстроить логический таймлайн в голове. — «Я ведь сама просила Блументроста написать братьям про бесплодность, чтобы сорвать эту проклятую свадьбу с Ромодановским! Но откуда взялась сплетня про выкидыш на рассвете? Мои женские дни просто совпали с этой чёртовой лихорадкой и обмороком у постели царицы! Неужели обычное недомогание от стресса эти кумушки превратили в такую грязную историю?»

Рита чувствовала, как по спине пополз липкий, холодный пот. До неё наконец-то дошёл истинный масштаб катастрофы. Ложная весть о потере ребёнка уже накрепко запечатала её репутацию, ломая всю её дальнейшую игру во дворце.

Яркая вспышка злости быстро вытеснила из головы липкий коридорный страх. Рита шла по галерее, силясь успокоить свои нервы и в надежде выстроить шаги в свете этих глупых разговоров. Сплетня о выкидыше уже вовсю жила во дворце, и с этим нужно было что-то делать.

На повороте к фрейлинскому крылу подол фисташкового платья Марии Головкиной едва не задел её юбки. Дочь канцлера стояла у окна, жеманно обмахиваясь расписным веером, хотя сквозь щели рам довольно сильно несло зимней стужей. Стоило их взглядам пересечься, как Головкина демонстративно замерла. Её подкрашенные губы дрогнули в высокомерном, торжествующем хмыканье. Белокурая болтушка смерила Риту медленным взглядом с головы до ног, задерживаясь на талии, словно выискивая там тех самых пересудов.