Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 76 – Есения Серафим

Он пересёк разделявшее их расстояние в один широкий шаг. Его трость с глухим стуком покатилась по паркету, а сильные руки в лайковых перчатках жёстко, до боли перехватили Риту за плечи. Дистанция сократилась до считанных дюймов. В ноздри ударил его лавандовый парфюм, и сердце в груди заколотилось мелкой дробью прямо у самого горла.

— Княжна Марфа была полностью права, — хриплым шёпотом процедил Рейнгольд сквозь зубы, обжигая её кожу дыханием. На его лице не осталось и следа от прежней ехидной улыбки — Ты ведьма, Мария. Истинная ведьма, которая пришла сюда, чтобы выжечь мне разум.

Он ещё долго и безотрывно смотрел ей прямо в глаза, словно пытался разглядеть в её взгляде хоть каплю покорности или страха. Его порочные губы были так невыносимо близко, что воздух между ними казался раскалённым до предела. Разум Риты заволокло плотным туманом, барьеры трещали по швам, а вся её природа требовала лишь одного, сделать этот финальный шаг.

Но Лёвенвольде вдруг резко, словно испугавшись собственной ломающей волю одержимости, отступил. Граф стремительно развернулся, подхватил с пола трость и вихрем выскочил из покоев, с грохотом захлопнув за собой дубовую створку.

Рита осталась стоять у стола в звенящей пустоте спальни. Её пробивала дрожь, ладони были абсолютно мокрыми, а всё тело глухо ныло от этого несостоявшегося поцелуя.

Утренний урок с великим князем Петром Алексеевичем не состоялся.

Рита пришла в учебный кабинет, готовая развернуть новую программу, но застала лишь звенящую пустоту и растерянного дежурного пажа. Выяснилось страшное: Иван Долгоруков нагло взломал её планы. Пользуясь предрассветным сумраком, фаворит тайком увёл цесаревича на очередную многодневную охоту.

Внутри у Риты всё буквально заклокотало от яростного возмущения. Она была настолько взбешена этой наглостью, что готова была сама, прямо в сером суконном платье, прыгнуть в седло и пуститься в погоню по грязным ямским трактам. Но вовремя взяла себя в руки. Погоня, это глупая бабская истерика, которая обнулила бы её авторитет перед Остерманом. Нужно действовать хладнокровно.

Рита решила ограничиться немедленным походом на конюшенный двор фрейлинского крыла, чтобы лично разузнать у челяди, как давно уехали беглецы и на какой срок Иван планирует изолировать наследника от книг.

Возле массивных бревенчатых ворот конюшни её встретил яростный, звонкий крик. Посреди грязного двора разыгрывалась безобразная сцена. Рослый, высокомерный темноволосый мальчишка, на вид едва ли на год или два старше Петра, орал на старого седого конюха. Юнец был облачён в роскошный, расшитый золотом кафтан, а его смазливое лицо перекосилось от сословной спеси.

— Тварь сиволапая! — визжал подросток, пиная носком дорогого сапога деревянную бадью. — Кто так взнуздал коня?! Ты мне жеребца испортить решил, падаль?

Старик-конюх испуганной тенью застыл перед ним на коленях, прижав ладони к груди и умоляюще лепетал оправдания. Мальчишка, распаляясь от собственной безнаказанности, резко замахнулся на него тяжёлым, окованным серебром хлыстом.

Терпеть эту дикость у Риты не было никаких сил. Шагнув вперёд, она твёрдо перехватила руку барчука прямо в воздухе, сжав его тонкое запястье.

— Извольте опустить руку, сударь, — ледяным тоном отрезала она, заставив мальчишку опешить от такой неожиданной наглости. — Избивать беззащитную челядь ради ублажения своего мелкого тщеславия, это удел конюхов, а не благородных господ. Ежели конь взнуздан не по канону, так то вина вашей собственной глупости, раз не умеете отдавать чёткие приказы.