Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 75 – Есения Серафим

Наталья Борисовна от такой хлёсткой отповеди даже не вздрогнула. Её красивое лицо осталось маской ледяного равнодушия. Девушка искренне, до глубины души ненавидела свою помолвку с Долгоруковым, поэтому любые намёки на его дурные привычки и конюшни оставили её абсолютно безразличной. Она лишь скользнула по Рите коротким, оценивающим прищуром.

Граф Лёвенвольде от такого лихого маневра Риты не выдержал. Камергер запрокинул голову и громко, раскатисто рассмеялся — холодно, ехидно и обидно прежде всего для самой Риты. В этом смехе сквозило превосходство нарцисса, который прекрасно видел её растерянность, растрёпанный вид и то, как сильно её задело его присутствие. Этот смех хлестнул Риту по самолюбию сильнее любого оскорбления.

— Браво, Мария Дмитриевна, браво, — сквозь издевательский смех процедил граф Лёвенвольде, лениво опираясь на набалдашник трости и открыто упиваясь её минутным замешательством. — Ваш язык бьёт точнее, чем пушки маршала Вобана. Какая восхитительная, несусветная дерзость.

Рита даже не посмотрела на графа, хотя сердце внутри колотилось от обиды и гнева. Она выстроила между ними идеальную дистанцию, сделала короткий, подчёркнутый чинный реверанс перед Натальей Борисовной и шагнула мимо них.

— Рада была знакомству, княжна. С вашего дозволения, я изволю отбыть в свои покои, — ровно, без малейших интонаций проговорила.

Рита покинула галерею твёрдым, размашистым шагом, упрямо выпрямив спину и не оборачиваясь на глухой стук лёвенвольдеевской трости. Броня выдержала этот шторм, но Рита отчётливо чувствовала, как предательски дрожали колени, а обидный смех графа всё ещё звенел в ушах.

Рита рванула на себя тяжёлую створку собственных покоев, намереваясь с размаху захлопнуть её перед самым носом графа. Но Рейнгольд Лёвенвольде среагировал мгновенно. С сухим стуком трость перехватила край двери, а затем граф нагло, без единого слова переступил порог, полностью нарушая все приличия.

Внутри у Риты всё заклокотало от звенящего возмущения. Она открыла было рот, чтобы выставить наглеца вон, но в сознании чётко зафиксировался план. Игнорировать. Раз уж она решила выстроить непробиваемую стену и полностью стереть этого прибалтийского хищника из своей реальности, то не стоило дарить ему даже крупицу своих эмоций.

Рита хладнокровно промолчала. Повернувшись спиной к дверям, она сделала короткий жест рукой, приказывая застывшим у печи служанкам уйти. Акулина, Дуняша и Стеша испуганными тенями мгновенно выскользнули прочь, оставив их в звенящей тишине полуспальни.

Оставшись наедине с графом, Рита лениво принялась стягивать тёплую верхнюю накидку. Её пальцы медленно, по одному пальцу освобождали руки от перчаток. Рейнгольд стоял неподвижно у самого входа. Он молчал, и его серо-голубые глаза хищно, не мигая, сканировали каждое её движение, замечая румянец, упрямо подступавший к бледным щекам.

Рита прошла в самую глубь комнаты, к лакированному столику. На хрустальном блюдце лежала засахаренная вишня. Играючи она закинула ягоду в рот и медленно, с вызовом облизала палец. Внутренний голос мстительно ликовал.

«А что, разве я одна должна сходить с ума? Разве только мне гореть? Ну уж нет, граф. Посмотрим, как твой хвалёный версальский лоск выдержит это».

Лёвенвольде словно сорвался с цепи.