Книга Метафора, страница 196 – Константин Образцов

— Buona sera! — сказала она. — Не помешаю?

И улыбнулась так, что Кардинал неожиданно растерялся от непривычного, какого-то глупого, мальчишеского смущения.

Ее звали Мария, в Венеции она оказалась проездом, всего на один день. Ее семья в течение нескольких поколений владела землей и виноградниками, и Мария управляла фамильным делом. Кардинал представился историком.

— Я пишу книгу о старинных захоронениях, — сказал он.

Они выпили по бокалу и разговорились: сначала о русской поэзии, потом о французских сюрреалистах, итальянском кинематографе, и Кардинал сказал, что Мария напоминает ему разом всех восхитительных красавиц Феллини, Антониони и Тинто Брасса в придачу; она рассмеялась и ответила, что он похож на героя фильмов Соррентино. Выяснилось, что ей сорок пять, она разведена, единственная дочь живет в Париже с каким-то художником, а предки по материнской линии были русскими казаками. Кардинал, немного поколебавшись, сказал, сколько ему лет, и Мария с жаром ответила, что ему совершенно невозможно дать больше пятидесяти — Кардинал и сам это знал, но комплимент был приятен. Для закрепления успеха он заявил, что чувствует себя не более чем на тридцать, и дважды успешно доказал это делом, когда они, прихватив бутылку вина, поднялись к нему в номер.

На стене у окна проступали золотистые пятна рассвета. Тонкие легкие шторы трепетали от дыхания моря.

— Приезжай ко мне, — прошептала Мария, — у меня есть дом в Тоскане, мы будем пить ледяное красное вино и смотреть на море и горы.

Она встала и подошла к окну, первые лучи осеннего солнца коснулись ее оливковой кожи, очертили чувственные изгибы великолепного тела, и Кардинал вдруг впервые остро почувствовал, что хочет жить — не драться, не бороться каждый день за живучесть, но просто жить, пить вино, любить прекрасную женщину и писать книги.

Это была мечта — безусловно, несбыточная.

Наутро вапоретто неспешно нес его по невысоким волнам; ветер пах солью лагуны и водорослями. Солнце пробивалось сквозь перистые облака косыми лучами. Впереди проступали очертания Сан-Клементе, боковая его сторона со старой пристанью, куда причаливали маршрутные теплоходы. Остров встретил тишиной, потемневшими от времени, заросшими ракушками деревянными сваями пристани и столбом с табличкой Isola di San Clemente: Fondazione parrocchiale 1138. Над причалом возвышалась массивная арка с полустертыми фресками и барельефом святого Клемента с трезубцем, похожего на Нептуна, почти скрытым плющом; по бокам располагались ниши — одна пустая, а другая с потемневшей от времени каменной фигурой в длинной мантии.

Вы не были на Сан-Клементе? Непременно найдите возможность!

Комплекс старинных зданий, в котором находился отель, занимал две трети небольшого острова, но Кардинал причалил с той его оконечности, где теснились старинные дома: в них жила гостиничная обслуга и немногие коренные жители. Сразу за каменной аркой была неширокая площадь со скамейками и фонарями, от которой в разные стороны расходились узкие улочки; между булыжниками мостовой зеленел мох, шуршали листвой платаны. Не было ни туристов, ни уличных музыкантов, ни оживленных кафе — только неторопливо проехала пара велосипедистов да попался навстречу садовник с тачкой, полной прелой травы. По сторонам улицы тянулись невысокие дома в два-три этажа с выцветшими темно-зелеными ставнями и стенами, на которых лишайник нарисовал пятна абстрактных узоров. Местами между ними тянулись бельевые веревки с полотнищами простыней, откуда-то доносился стук молотка, и прозвучал издалека гулкий гудок вапоретто.