Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 7 – Марко Мальвальди

— Полно, полно, ваше превосходительство, не смущайтесь. – Чечилия Галлерани подала знак, и одна из служанок, ожидавших в конце зала, приблизилась, держась с напускной грацией. – Проводите господина посла в западную комнату и окажите ему помощь. Мы не начнем без вас, ваше превосходительство.

— Не знаю, как благодарить вас, графиня…

— Поторопитесь переодеться и присоединиться к нам, чтобы мы могли насладиться вашим обществом, – ответила Галлерани с улыбкой. – Тереза, прошу вас.

И, все так же улыбаясь, она исчезла за дверью, дабы распорядиться, чтобы музыканты подождали еще немного. Джакомо Тротти, посол Феррары, еще мгновение смотрел на дверь, за которой скрылась Чечилия Галлерани. Как всегда, он невольно сравнил ее с той, что была, по сути, его подопечной и соотечественницей. Сравнение, как ни печально, было далеко не в пользу последней.

С одной стороны – утонченная и воздушная Чечилия Галлерани, все еще красивая, как на портрете, написанном несколько лет назад мессером Леонардо, безмятежная и в то же время величавая, повернувшаяся в три четверти, словно заметила приближавшегося возлюбленного – того самого Лодовико Моро, о котором только что шла речь, – и гладящая горностая, сидящего у нее на коленях^[4]. С другой стороны – пухленькая надоедливая девица, которую, увы, звали Беатриче д'Эсте, обожаемая младшая дочь его сиятельства Эрколе. Девица в самом деле, возможно, нежная в обращении, но, несомненно, черствая сердцем. Та, которую в своих безмолвных монологах посол прозвал Беатручей^[5] – прозвище, которое он едва осмеливался произнести мысленно, не говоря уж о том, чтобы произнести его вслух. Все же остальные ее обожали: и отец, и сестра, и мать, и многие другие, в число которых отнюдь не входил посол Джакомо Тротти.

— Идемте, ваше превосходительство, – сказала ему молоденькая Тереза, указывая дорогу жестом, но благоразумно держась на почтительном расстоянии. – Мы обязательно найдем вам одежду по вашему размеру, не сомневайтесь.

Беатриче обожали многие, и еще так недавно – сам Моро, павший жертвой искренней и страстной любви: она опутала его одним из самых надежных и проверенных методов, который женщины всех наций и сословий использовали тысячелетиями, – она не отдавалась ему, хотя они уже несколько месяцев как были женаты.

— Ну вот, – сказала девушка, входя в комнату и уверенно направляясь к сундуку, сбоку которого торчал странный деревянный предмет, похожий на руль. – Здесь хранится одежда синьора графа. Муж мадонны Чечилии ниже вас ростом, но я думаю, мы легко найдем то, что нам нужно.

И все же Моро находил способ утолять свои желания. Тротти заметил, что нередко во время торжественных обедов – то есть почти каждый день – Моро исчезал с пиршества и возвращался спустя час с довольной улыбкой. Потребовалось всего несколько дней, чтобы выяснить, что, как ни странно, за несколько минут до того, как Лодовико вставал из-за стола, Галлерани приходила к башне Роккетты^[6]. Всегда в одно и то же время. И вот, пока его строптивая супруга наслаждалась жареным мясом, он удовлетворял жажду свежей плоти.

— Возьмите вот это, – сказала молодая служанка, доставая из сундука парчовое платье, которое было бы слишком узким мужчине вдвое тоньше Тротти, впрочем не бывшего великаном. – Думаю, оно вам прекрасно подойдет.