Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 70 – Марко Мальвальди

А герцог де Коммин тоже посмотрел на него и кивнул еще увереннее, словно гордясь своим вторым помощником и его красотой.

Робино, потирая руки, вернулся к товарищу.

— Ну? Что сказал герцог?

— Сейчас объясню.

— Нет.

— Это единственный способ.

— Даже не мечтай.

— И герцог согласен. Считает это великолепной идеей.

— Еще бы! Чужими шкурами все храбрыми быть могут. Нет, нет и еще раз нет.

— Слушай, это приказ герцога. Если ты вернешься с блокнотом, герцог дал мне слово, что молодая дама будет твоей.

— А если я вернусь без блокнота?

— Тогда, значит, мессер Леонардо надует тебя дважды. А в третий раз придется герцогу. – Робино толкнул товарища локтем и протянул ему кубок, полный вина. – Давай, без разговоров. Леонардо один. Прояви свой шарм и спроси, не хочет ли он, чтобы его проводили домой.

Маттене огляделся. В нескольких метрах от него был герцог де Коммин. Он встретился с ним взглядом и приподнял бровь, затем перевел взгляд на Леонардо, который стоял один, прислонившись спиной к колонне, с задумчивым видом, как человек, у которого есть дела поважнее.

Маттене без энтузиазма взял кубок, поднес его к губам, осушил за два глотка и вернул товарищу, не глядя на него.

— Когда вернусь, убью тебя.

— Вы и вправду рискуете потерять все это?

— Увы, да, мессер Леонардо, – сказал отец Диодат, опустив глаза. – Не знаю точно, случится ли это, но мы в руках Господа. И Синьории.

Леонардо медленно кивнул, продолжая рассматривать фрески большого трапезного зала. В них не было ничего особенного, разумеется, это то, что сегодня мы назвали бы «ломбардской школой конца XV века» и что годилось бы скорее для дипломной работы, чем для платного посещения. Бернардино Бутиноне и Дзенале, плюс несколько ниш и переделок работы подражателей, которые Леонардо был способен распознать с первого взгляда и которым не имел ни малейшего желания уделять второй взгляд.

Тем не менее добрый отец Диодат, очевидно, был обеспокоен. Разумеется, не столько мыслью о потере фресок, которые он отчасти и сам заказывал, сколько перспективой лишиться базиса живописи – то есть самого здания.

— Новый закон, введенный его светлостью Лодовико, говорит ясно, – продолжил отец Диодат. – Всякий, кто намеревается расширить и увеличить свою лавку или мануфактуру, может экспроприировать строения, прилегающие к его заведению, если они уже не являются частью других мануфактур или лавок.

— Но и вы ведь тоже занимаетесь торговлей, если я не ошибаюсь, – сказал Леонардо, его взгляд продолжал блуждать по фрескам. Фрескам недавним.

Леонардо не нравилась техника фрески. Слишком быстрая, слишком решительная. Она не давала времени передумать, исправить, смягчить.

— Пустяки, – сказал отец Диодат. – Мы всего лишь мелкие ремесленники. Производим крепкие напитки и краски для живописи, как вам хорошо известно. К счастью, один из наших собратьев, Элиджио из Варрамисты, когда вел светскую жизнь, привык вести двойную бухгалтерию, он учитывает и обосновывает каждую трату, чтобы избежать пустой растраты денег. Брат Элиджио – один из самых дотошных и внимательных в своем деле, превосходит любого другого нашего собрата. Но наша Конгрегация возникла именно как противодействие любой торговле внутри Святой Римской церкви. Мы слишком малы как торговцы и слишком незначительны как религиозная конгрегация.