Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 73 – Марко Мальвальди

— Вы в том числе, – тихо сказал Леонардо.

— Да, я в том числе, – сказал приор, тоже оглядываясь вокруг. – Но я осознаю это. Я знаю свою смертную природу, и потому наша власть – лишь иллюзия. Мы бренны, как листья на самой дальней от ствола ветке.

— Да, отец. Об этом я часто в последнее время размышляю.

Отец Диодат посмотрел на него скорее как исповедник, чем как монах.

— Вы, конечно, слышали о том бедняге, которого убили и бросили посреди замка, да смилуется Господь над его душой?

— Его звали Кити, Рамбальдо Кити. Это был мой ученик, которого я вынужден был выгнать несколько месяцев назад. – Леонардо, продолжая рассматривать фрески, сделал несколько шагов. – Возможно, вы тоже его знали.

— Нет, не думаю. А почему вы спрашиваете?

Леонардо покачал головой, будто отгоняя сомнения.

— Мне пришло в голову, что он жил недалеко отсюда, в каморке при Сан-Витторе, но, по правде говоря, он был не из тех, кто ходит на мессу.

— Насколько мне известно, Леонардо, вы тоже не из таких.

— Нет, к тому же я не очень выспался, – начал Маттене, выглядевший плохо отдохнувшим, у глаз его залегли глубокие тени. – Мы пришли поздно, уже стемнело. Даже на самых больших улицах. Я шел рядом с ним и пытался завести разговор. Но было ясно, что его занимают другие мысли и он принял мое приглашение лишь из вежливости.

За столом напротив него сидели герцог де Коммин и Перрон де Баш. Робино медленно, но нервно расхаживал вокруг стола.

— Наконец мы дошли до его дома, и я спросил, можно ли подняться с ним, чтобы посмотреть, над чем он работает. Я сказал ему, что я поклонник его трудов и его рисунков. Он ответил, что очень устал и хочет скорее лечь спать.

— Тогда я взял быка за рога и сказал ему: «Мессер, я пришел, чтобы предложить вам себя. Делайте все что хотите».

— И что он ответил?

— Он посмотрел на меня. И улыбнулся.

И тогда Маттене задумался. Улыбка Леонардо была невероятно нежной. Не двусмысленной, не насмешливой, не чувственной, а нежной. Нежной и радостной. Словно он был изумлен. Настолько нежной, что… «Ну, я даже не хочу об этом думать. А здесь я по долгу службы».

— Ну, и что дальше?

— Он посмотрел на меня так, будто увидел впервые. С головы до ног. Потом открыл дверь. Черт возьми, чему ты ржешь, болван?

— Ничему, ничему, – сказал Робино. – Пожалуйста, продолжай.

Маттене глубоко вздохнул, затем провел взад-вперед рукой по брюкам, как будто пытался стряхнуть с себя что-то омерзительное.

— Он привел меня в комнату. Думаю, это была его спальня. Там стояла кровать и всюду лежали бумаги. Он положил мне руки на плечи и медленно расстегнул мой кафтан, все так же улыбаясь. Через несколько секунд я был голым.

— Голым и ломающим голову, что же делать дальше, – сказал герцог, не в силах сдержать улыбку.

— Вот именно. Голым и ломающим голову, что делать дальше. «Если я пошевелюсь, – подумал я, – то либо обниму его, либо дам ему по морде». Тогда я позволил действовать ему. И он…

— И он? Что он сделал?

Маттене опустил руки и сжал кулаки, будто ему предстояло признаться в страшном грехе.

— …он нарисовал мой портрет.

Идеальные пропорции, понимаете, идеальные пропорции. Одна седьмая, одна пятая. Но центр не тот же, в этом секрет. Центр не тот же. Квадрат и круг не должны иметь один и тот же центр, иначе ничего не получится. Мне нужно немедленно написать это Франческо ди Джорджо.