Онлайн книга «Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца»
|
Леонардо посмотрел на лист на своем столе. Человек с раскинутыми руками и сомкнутыми ногами, стоящий внутри квадрата, наложенный на того же человека с широко раскинутыми руками и разведенными ногами, вписанного в круг. Совершенство. Вот оно, человеческое совершенство. Человека человеком делают пропорции. От плеча до локтя столько же, сколько от локтя до запястья. Так рука может сгибаться, и кисть достигает всего, что находится в ее радиусе, без слепых и недоступных зон, которые существовали бы, если бы предплечье было длиннее или короче предыдущей части. Пропорции, пропорции. У человека идеальные пропорции, это отличает нас от собаки или лошади. И без этого совершенства мы не смогли бы. Мы не смогли бы брать в руки предметы. Мы даже не смогли бы стоять. Держать голову, самую важную и тяжелую часть тела, находящуюся так далеко от земли. Это делаем только мы. Все дело в пропорциях. Муха так не делает, слон так не делает… — Леонардо! — Я наверху, Катерина. — Спустишься помочь мне? Надо собрать яйца, а я одна! — Иду, иду. Ну никак не можешь оставить меня в покое. — Никак, никак! Послышался удар ладонью. — Говорю, никак! Еще раз послышался удар ладонью. — Никак, говорю, никак вам не удается сделать то, о чем вас просят! Герцог де Коммин был багровым от гнева. Маттене и Робино неподвижно стояли перед ним, под градом оскорблений, герцог кричал, как тренер из третьей лиги, подчеркивая отдельные слова ужасающими ударами ладонью по столу вместо восклицательных знаков. Рядом, сидя или, скорее, развалившись на стуле, Перрон де Баш смеялся, тоже стуча кулаком по столу, со слезами на глазах. — А вы перестаньте смеяться, де Баш, Святейший Христос! — Не могу… ну как можно быть таким раззявой… Снова послышался удар ладонью. На этот раз не по столу, а по затылку Перрона де Баша, который стукнулся зубами о столешницу. — Хватит, черт возьми! Хватит смеяться! И хватит играть! Завтра, послезавтра самое позднее мы должны отсюда уехать. И незачем затягивать наше пребывание дольше. Это станет подозрительным. Поэтому уже сегодня вечером мне нужна эта записная книжка. Делайте что угодно, но принесите мне эту книжку! — Что угодно? — Что угодно. — Даже… Герцог де Коммин приблизил лицо к лицу Робино на расстояние куда меньшее, чем то, которое приличия и эстетика сочли бы допустимым. — Слушай, каменная башка, и запомни хорошенько мои слова. Если не принесешь мне записную книжку, я отрублю тебе голову. Книжку ты должен мне принести, и если ты как-нибудь навредишь Леонардо, я причиню такой же вред тебе. Понял? Робино медленно повернулся, чтобы взглянуть на Маттене. «На этот раз ты действительно в жопе», – говорил взгляд Маттене. — Леонардо… — М-м? — Леонардо, это правда? Леонардо сидел за кухонным столом, перед ним лежал лист бумаги. Услышав голос матери во второй раз, он обернулся и инстинктивно прикрыл лист правой рукой. Потом, убрав руку, снова уставился на бумагу, отвечая матери, не глядя на нее. — Да, Катерина. — Я тебя еще ни о чем не спросила! Снова повернувшись, Леонардо посмотрел на мать, а его левая рука легла на лист и скомкала его. Звук, казалось, совпал с потрескиванием огня в камине. — О чем-то, что вас беспокоит, Катерина. Вы беспокоитесь обо мне. И раз я тоже беспокоюсь, то отвечаю вам, что да, это правда. Для беспокойства причина есть. |