Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 90 – Марко Мальвальди

— Прекрасно. Тогда идемте. Я хочу закончить это дело как можно скорее.

И, подав знак стражникам, он пошел дальше. Стражники встали за спиной у Леонардо.

— Ваша светлость, в чем дело?

— Мадонна Катерина, ваш сын должен пойти со мной.

— Так значит, вы его арестовываете.

Лодовико обернулся. Впервые за сегодняшний день он улыбнулся.

— Даже мысли такой не было, мадонна Катерина. Ваш сын нужен мне как свидетель. Он будет главным свидетелем в одном судебном процессе. Сегодня вечером, а может и раньше, он вернется домой.

Вид зала Скарльони никогда не был привлекательным или гостеприимным. И не случайно. Мрачный, темный, холодный и таящий угрозу, он был устроен так, чтобы тот, кого впускали сюда просить об одолжении или искать справедливости, не тратил времени на пустые разговоры. А тот, кого вызывали сюда, чтобы отчитаться перед Тайным советом под председательством Лодовико Моро, испытывал ровно столько страха, сколько требовалось, чтобы склонить его к любому признанию. В эпоху Возрождения признание считалось главным доказательством в судах любого уровня. Итак, на каком бы основании ни приводили человека в этот зал, входить сюда было неприятно.

Положение тех, кто здесь оказывался, усугублял тот факт, что истинная причина вызова оставалась неясной. Перед Советом оказывались разные люди, причем люди разного положения.

Аччеррито Портинари, директор миланского отделения Банка Медичи, в качестве просителя представил перед лицом Совета предъявителей нескольких аккредитивов, которые он считал поддельными.

Клементе Вульцио, Кандидо Бертоне, Риччетто Наннипьери и Адемаро Костанте как раз и были теми самыми предъявителями упомянутых аккредитивов. Аччеррито представил их Совету в качестве обвиняемых, а они, в свою очередь, полагали себя обвинителями и жаждали справедливости: Портинари отказывался выплатить им сумму, указанную в аккредитивах, – в общей сложности пять тысяч дукатов, а это, согласитесь, не фунт изюма.

Там был и отец Диодат из Сиены в сопровождении своего собрата Элиджио из Варрамисты. На самом деле вызван был второй из них, по совету Бергонцио Ботты, как эксперт по векселям и аккредитивам. Раньше он работал в банке, а потом по дороге в Милан обратился к вере – случай не обычный, а прямо-таки уникальный: он переехал в Милан, чтобы оставить занятия крупными деньгами. Отец Диодат просто его сопровождал: ему казалось неправильным отпустить одного из своих собратьев в большой мир и позволять ему говорить без своего присмотра.

И, наконец, там были и советники. Их было семь, а не шесть, как обычно, потому что был среди них Леонардо да Винчи. По всей видимости, в этом зале он выглядел самым неуместным.

— Итак, мессер Аччеррито, вы утверждаете, что аккредитивы, представленные этими синьорами, подложны, и вы привели свои доводы.

Лодовико повернулся налево.

— А вы, синьоры, утверждаете, что эти аккредитивы, написанные рукой Бенчо Серристори в указанные сверху даты, подлинные. Подтверждаете ли вы эти свои заявления?

— Подтверждаю, – сказал Вульцио, маленький человечек с рыжими волосами и лицом, изрытым оспинами.

— Подтверждаю, – повторил Бертоне, высокий мускулистый молодой человек с сильным сиенским акцентом.