Книга Чайная роза Босфора, страница 98 – Мария Шарикова

— Хорошо. Мы придём.

Ахмет кивнул и вышел. Мы остались вдвоём. Я сделала ещё глоток чая. Он был крепким и немного горчил, но согревал изнутри. Эмир молчал, глядя в окно. За стеклом уже стемнело, и в комнате горела только одна лампа.

— Ты думаешь о том же, что и я? — спросила я.

— О том, что он может быть ловушкой?

— Да.

Эмир медленно кивнул.

— Может. Но если он действительно боится Пападопулоса, то он наш единственный шанс. Без его показаний мы не сможем оспорить сделки. А без этого проект рухнет.

Я отставила чашку и подошла к нему. Села рядом, на диван.

— Значит, мы пойдём. Вместе.

Он посмотрел на меня и улыбнулся. Коротко, но тепло.

— Раз ты так хочешь, дорогая.

*****

На следующее утро мы отправились в предместье.

Дом Кямиль-бея стоял на самой окраине, у старой каменной стены, увитой плющом. Это был небольшой двухэтажный дом с глухими ставнями и садом, в котором росли чахлые деревья. Нас встретил сам хозяин, худой мужчина лет пятидесяти, с нервными руками и бегающими глазами. Он был одет в простой халат, и от него пахло табаком и старыми бумагами.

— Эмир-паша, — сказал он, кланяясь. — Госпожа. Прошу вас, входите. Быстрее.

Мы вошли. В доме было сумрачно и пыльно. Кямиль-бей провёл нас в маленькую комнату, где стоял стол, покрытый выцветшей скатертью, и несколько стульев. Он закрыл дверь и жестом пригласил нас сесть.

— Я знаю, зачем вы пришли, — сказал он, садясь напротив. — Пападопулос. Вы хотите доказать, что я оформлял купчие задним числом.

— Да, — ответил Эмир. — Хотим.

— Я не буду отрицать. Это правда. Я делал это. Он платил мне. Много. — Кямиль-бей опустил голову. — Но я не хотел. У меня долги. Семья. Я не мог отказаться.

— Мы знаем, — сказала я. — И мы не собираемся вас наказывать. Нам нужны показания. Письменные. С вашей подписью. Если вы дадите их, мы обещаем, что вас не тронут. И что вы сможете уехать. Куда захотите.

Кямиль-бей поднял на меня глаза. В них был страх, но и надежда.

— Вы серьёзно?

— Серьёзно, — ответил Эмир. — Но если вы откажетесь, мы найдём другого свидетеля. А вас ждёт суд. И тюрьма. Или хуже месть Пападопулоса. Он не прощает предательства.

Кямиль-бей побледнел. Он молчал несколько мгновений, глядя в стол. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Я дам показания. Я напишу всё. Как он платил. Какие были участки. Какие суммы. Всё.

— Хорошо. Мы подождём.

Кямиль-бей встал и вышел в соседнюю комнату. Вернулся он через четверть часа с папкой, в которой лежали бумаги. Он положил её на стол и открыл.

— Вот, — сказал он, указывая на листы. — Здесь всё. Копии купчих. Расписки. Письма. Я сохранил. На всякий случай.

Я взяла папку и пролистала. Бумаги были старые, но разборчивые. Даты, суммы, подписи. Всё то, что нам было нужно.

— Это то, что нужно, — с облегчением произнесла я, глядя на Эмира.

Он кивнул и повернулся к Кямиль-бею.

— Вы сделали правильный выбор. Завтра мы отправим эти документы в Константинополь. А вы пока останетесь здесь. Под нашей охраной.

Кямиль-бей кивнул. Он выглядел усталым, но спокойным. Как человек, который наконец решился.

Мы вышли из дома. Дождь прекратился, и сквозь тучи пробивалось бледное солнце. Я держала папку в руках и чувствовала, как внутри разливается тепло. Мы сделали это. У нас есть доказательства. Теперь мы можем остановить Пападопулоса.