Книга Покойтесь с миром, или я вам помогу, страница 91 – Клэр Вирго, Керри Лемер

— Тут нечего есть, — сообщила она тоном, каким обычно объявляют о конце света.

— Доброе утро.

— Какое доброе? Я голодная! — Она повернулась ко мне, а я с трудом подавила желание сделать шаг назад. Живая баба Маша была значительно более внушительной, чем призрачная. — Я уже пятьдесят лет не ела, и теперь мой желудок намерен наверстать все упущенное немедленно! Где Нари?

— Нари сбежала, — напомнила я.

— Сбежала, — повторила она мрачно. — Сбежала с этим нерадивым идиотом, моим правнуком, будь он неладен. Я его, между прочим, в свое время в люльке качала. Качала! А он что? Уволок единственную приличную кухарку в этом доме!

Возразить мне было нечего. Во-первых, я и сама была не прочь вернуть Нари и ее стряпню, а во-вторых, правнук Мариэль действительно не отличался умом и сообразительностью. Лучше бы попугайчика завели, честное слово.

— Корнелия.

— Да?

— Иди найди мне что-нибудь поесть, пока я не начала грызть мебель.

Я нашла какие-то сухари и остатки вчерашнего супа. Баба Маша посмотрела на это с таким выражением, будто я предложила ей отведать опилок, но все съела, быстро и с плохо скрываемым остервенением.

— И вообще, — сказала она, пока я пыталась раздуть огонь в очаге, — тут воняет.

— Чем?

— Склепом. Заброшенным. — Она деликатно повела носом. — Нет, серьезно. Вы тут вообще окна открываете?

— Это специфика дома.

— Это специфика запущенности. — Баба Маша оглядела кухню с видом полководца, оценивающего поле битвы. — И холодно. У меня ноги мерзнут. Пятьдесят лет не мерзли, а теперь мерзнут. Это издевательство.

— Баб Маш…

— И одежда! — Она дернула себя за подол платья, которое выглядело примерно так, как и должна выглядеть одежда пятидесятилетней давности — то есть формально цела, но с точки зрения моды представляет собой исторический артефакт. — Я в этом на улицу выйти не могу! Надо мной будут смеяться!

— На улицу тебе вообще нельзя. Ты же сама говорила — никто не должен знать, что ты...

— Что я ожила, да, помню, не надо напоминать о моем несчастье! Кредиторы, родня, все эти племянники с племянницами, которым я уже успела раздать наследство — если хоть один из них узнает, мне конец. Они меня живьем закопают.

— Технически ты сейчас живая, так что...

— Корнелия.

— Молчу.

Я помолчала. Баба Маша помолчала. Потом она сказала:

— Мне холодно.

Пришлось идти на поиски шерстяных носков. К счастью, они не были связаны из шерсти неудачливого жениха. Интересно, как там поживает психика герцога Вольфрама после нашей встречи?

Тутанхамон увидел бабу Машу на второй день. Он спускался по лестнице, она поднималась в одолженном у меня халате, с чашкой чая, который раздобыла неизвестно где, и с выражением хронического недовольства на лице. Гость остановился. Баба Маша остановилась. Они уставились друг на друга.

— Вы... — начал он. — Вы же были...

— Призраком, — отрезала баба Маша. — Была. Теперь, к несчастью, нет. Можете не поздравлять.

Тутанхамон повернулся ко мне. Я пожала плечами в знак того, что сама не в восторге.

— Это... — Он, кажется, искал слова. — Это невероятно. Я немало повидал на своем веку, но маги такой силы, способные вернуть телесность призраку... — Он с искренним почтением посмотрел куда-то в сторону лаборатории деда. — Герцог Ладран — поистине выдающийся некромант.