Книга Венец из волчьих ягод, страница 152 – D. Scriptor

На грязной темной улице, куда не выходили окна, стояли четверо. Две широкоплечие глиммы с блекло-красной кожей, эльфийка с аристократичной осанкой и юноша-гоблин, сжавшийся в беззащитный комок. Гарпия притаилась на крыше, внимательно прислушиваясь к разговору.

— В последнее время Дом Ветра и Шиповника много скалозубит? — насмешливо прогрохотала одна из женщин, видимо, авторитет. — Равноправие им подавай! Может еще и взаимное согласие? — она басовито расхохоталась, и подруги рассмеялись следом. Молодой гоблин не поднимал глаз. Гарпия сумела его хорошенько рассмотреть: кожа нежного лазурного оттенка, иссиня-черные волосы, собранные по бокам в аккуратные косы, тонкий изящный стан, присущий всем сынам благородных Домов.

— Давай, блудник, один отлиз и уйдешь с миром! — вклинилась вторая глимма, а Гарпия глухо зарычала. — Твоя мамаша даже не узнает.

— Дом Ветра и Шиповника вам этого не простит, — тихо, но четко отозвался несчастный, но глаз так и не поднял. Ему было чудовищно страшно.

— Простит и еще как! Нечего было отказывать в свадьбе и воротить нос, — сурово сказала главная, схватив несчастного за плечо. Тот даже не отбрыкнулся — нельзя. — Теперь на тебя никто и не посмотрит, — оскалилась она, рывком обнажив юношеское плечо. Тот ахнул. Гарпия сжала эфес кинжала. — Никому не будет нужна откушенная слива.

— Пожалуйста, — гоблин сипло вздохнул, попытавшись уйти от неприятного прикосновения. Наемница до боли закусила губу, помня, как точно так же несколько мужланов насиловали ее в подворотне Амирака в одно из ее первых заданий. Юная лумма тогда просто лежала на сырой земле, не веря, что через пару лет выследит тех ублюдков и наизмывается вдоволь, прежде чем убить.

— Ты мужчина. Без прав, без свободы. Так сделай то единственное, на что вообще способен, — кажется, глимма начала терять терпение. — Скажи спасибо, что ты вообще сумел кому-нибудь приглянуться. Хорошо отлижешь, станешь моим четвертым мужем, а? Что скажешь?

— Не надо, — гоблина начало потряхивать от страха и отвращения. Гарпия прикрыла глаза, пытаясь взвесить все «за» и «против».

— Надо, — рыкнула женщина и содрала с него рубаху, обнажив красивую рельефную грудь. Наемница без единого звука спрыгнула на землю. Внутри нее закипал гнев.

Не было разницы, мужчина или женщина, не было разницы, глимма или эльф. Никто не имел права быть выше, быть достойнее, чем кто-либо. Мужчины Эголлы заплатили сполна за грехи своих предков, совершенные тысячи лет назад. В Аигоге Гарпия научилась прощать, научилась тому, что все равны, и нет там победителей и побежденных. Только люди, разные, щедрые, скупые, добрые, обиженные, справедливые, трусливые, но все они должны быть свободными.

— Пять шагов назад, леди, от моего мужчины, — не голос, перезвон мечей на поле брани. Гарпия стремительно подошла к полуобнаженному юноше, закрыв его своим телом. — Иначе мне придется обратиться к Валке Кано.

— Прости, сестрица, — старшая глимма тут же стушевалась. — Не знали, что Элайна Сота сосватан уже.

— Искреннего извинения будет достаточно, сестра, — сквозь зубы процедила Гарпия, слыша, как гулко бьется сердце спасенного гоблина. — Нам не нужны конфликты между Домом Огня и Домом Ветра, правильно?

— Твоя правда, — глимма толкнула подруг, побуждая ретироваться. — Извини нас, сестра. С помолвкой тебя и доброй вам жизни. Но не сочти за грубость, а за совет: ты б взяла его да побыстрее. От него же за милю разит девственностью.