Книга Попечительница, страница 189 – Наталья Шнейдер

— Погремушка? — догадалась я.

Андрей кивнул.

— Говорят, коралл облегчает прорезывание зубов.

— Зубки у Егорушки появятся не раньше чем через несколько месяцев.

Идея давать младенцу грызть коралл мне не особо нравилась. Впрочем, после того как ребенок моей коллеги облизал колеса своей коляски, стоявшей в коридоре, я перестала считать детей хрустальными вазами. Иммунная система у них, хоть и несовершенная, существует вовсе не для красоты. Впрочем, и специально добавлять ей забот не стоит.

— Я знаю, — сказал Андрей.

— И пока он даже толком удержать ее не сумеет.

— Анна, я не рассчитываю, что мой крестник начнет пользоваться погремушкой сегодня.

— Но решил заранее обеспечить крестника необходимым оборудованием.

Я покачала головой. Взяв у мужа из рук игрушку, проверила, прочно ли закреплен коралл, не отвалятся ли бубенцы. Все держалось прочно.

— Безопасна, — признала я.

— Беру.

Андрей вернул игрушку торговцу. Тот завернул ее в тонкую бумагу и принял деньги, рассыпаясь в благодарностях.

— Младенцам в этом возрасте нужна мама, молоко и тепло, — сказала я.

— Но ни того, ни другого, ни третьего я ему обеспечить не могу, — без тени улыбки ответил Андрей. — А я все-таки крестный.

Я легко сжала его локоть и тут же отпустила руку.

Ладно. Крестный имеет полное право баловать крестника.

У следующего стола Андрей купил вышитый платочек. Потом еще какой-то кошелек, который мне показался совершенно бесполезным. Впрочем, для чего губернатору кошелек, я не спрашивала: не исключено, что он собирался кому-нибудь его подарить. А когда молоденькая барышня, продававшая собственноручно вышитые закладки для книг, покраснела до ушей, получив от него целый рубль за две штуки, я окончательно уверилась, что супруг вошел во вкус.

— Ты намерен скупить всю ярмарку? — спросила я.

— Нет. Оставлю что-нибудь другим.

— Очень великодушно с твоей стороны.

— Стараюсь, — невозмутимо ответил он.

У кабинета Корсакова уже ожидали двое господ. Вересаева выглянула из дверей, заметила нас и просияла.

— Анна Викторовна! Андрей Кириллович! Ваши превосходительства, прошу вас, как раз освободилось время.

Она пропустила нас вперед и закрыла дверь.

— Алексей Дмитриевич еще не потребовал вернуть кабинет? — полюбопытствовал Андрей.

— Нет, ваше превосходительство. Он был очень любезен.

Показалось мне или при этих словах она немного покраснела? Или сплетни о том, что предводитель дворянства уделяет чересчур много внимания семье Вересаевых, не такие уж и сплетни?

Меня усадили в кресло, заставили прислонить голову к подпорке. Екатерина Павловна отошла немного, посмотрела на меня, поправила складку моей юбки.

— Ваше превосходительство, встаньте сюда, пожалуйста, и положите руку на плечо жены.

Его рука легла на плечо теплой тяжестью, и мне захотелось потереться о нее щекой.

— Нет, чуть левее, — продолжала распоряжаться Вересаева. — Могу предложить подставку под локоть.

— Справлюсь, спасибо.

— Хорошо. — Она нырнула под черную ткань аппарата. — Андрей Кириллович, постарайтесь не наклоняться к супруге.

Я привычно натянула на лицо улыбку и услышала:

— Анна Викторовна, сделайте серьезный вид.

— Почему? — не поняла я. — Не по чину?

— Нет, просто за полминуты выдержки улыбка превратится в гримасу.

Пришлось сделать физиономию кирпичом. Где-то за стеной рассмеялись. В коридоре послышались шаги. Андрей чуть-чуть сжал мое плечо, и мне страшно захотелось поднять голову.