Книга Госпожа Сим – киллер, страница 91 – Джиён Кан

— Вас когда-нибудь бросала девушка?

Все вопросы резервиста касались лицемерных женских слез, их бесконечного притворства и результатов исследования, показавшего, что женская привязанность к мужчине прямо пропорциональна его финансовому состоянию. Соединив все это, я решил, что он недавно пережил болезненный разрыв либо получил бессердечный отказ от объекта своего воздыхания. Наверное, он соскучился по мягким женским прикосновениям и решил использовать в качестве замены меня, потому что у меня молочно-белая кожа, ведь я почти не бываю на солнце.

— Любовь к человеку противоположного пола – это чувство, которое надо кастрировать в людях. Разве не она причина войн, убийств и ссор между друзьями и близкими, которые вспыхивают по всему миру прямо в этот самый момент? Размножаться можно вдоволь и без любви, так зачем тратить нервы на ненужные чувства?

В его словах имелась доля правды. Если бы любовь исчезла, то наступил бы настоящий мир на Земле, а то и во всей Вселенной. Не было бы любви, не было бы и брака. А не было бы брака, мне не пришлось бы выслушивать от матери гадости в духе: «Да какой идиотке приглянется такой тупица, как ты? Болван! Гореть тебе на костре!»

— Как ты и говоришь, наверняка станет значительно лучше, если не будет ни любви, ни брака.

— Я сказал, что любовь ненужное чувство, но не отрицал брак. Надо только отказаться от стереотипа о том, что в брак должны вступать любящие друг друга люди. Брак – это система, которая позволяет неполноценным людям стать полноценными. Я предлагаю вместе работать для достижения общих целей: рожать детей, продолжать род, – но только давайте не будем любить друг друга. Брак, из которого вычеркнули любовь, есть поистине прекрасный союз.

Голос резервиста в маленькой комнате звучал звонко, словно тот был оратором. Когда волоски на его ногах или край рубашки касались моей поясницы, мне начинало казаться, что весь наш разговор – это сон.

— Все идите есть, кому сказала!

Мы неловко выбрались из-под одеяла, словно гусеницы из кокона, и направились в столовую. Хотя сам я не курил, мне казалось, что от меня исходит кислый запах сигарет. Пока ел, ходил покупать уголь и брикеты, справлял малую нужду, я все прокручивал в голове слова резервиста. Его слова были словно молодые ростки шиповника: чем дольше жуешь, тем слаще и ароматнее становятся. И тогда я твердо решил исследовать женщин, любовь и брак. Я был взволнован, как астроном, открывший новую планету в необъятной Вселенной. Потому что мне предстояло заняться чем-то намного более значимым, чем розжиг углей. И кроме того, теперь мне было что ответить матери, которая по несколько раз в день шлепала меня по спине и причитала, что я всю жизнь так и проживу, сидя в углу без дела. Однако по сути ничего не изменилось. Я по-прежнему пять раз в день менял брикеты, раз в два дня разжигал все снова, но, когда выдавалось свободное время, стучался в комнату резервиста, где мы вели скучные дискуссии и споры, которые ничем не отличались от простого жонглирования словами.

В тот день мы спорили с ним о связи между размером женской груди и материнской любовью. Я настаивал, что чем больше грудь, тем сильнее любовь к ребенку, а он распалялся, дескать, если рассуждать таким образом, то выходит, что у западных женщин это чувство чрезвычайно сильное.