Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 160 – Уильям Уилки Коллинз

Старый мистер Эйблуайт немедленно набросился на стряпчего.

— Не забывайте, сэр, – сказал он, – что вас сюда никто не приглашал. Ваше вмешательство будет оценено по достоинству, но лишь в том случае, если вас об этом попросят.

Мистер Брафф не обратил на его слова никакого внимания. Глянец любезности не сходил с его порочного старого лица. Рейчел поблагодарила мистера Браффа за совет, а потом повернулась к старому мистеру Эйблуайту, сохраняя спокойствие, которое, с учетом ее возраста и пола, стоило ей дорого.

— Ваш сын задал мне тот же самый вопрос, который задаете вы, мистер Эйблуайт. Вот мой ответ – и ему, и вам. Я предложила, чтобы мы расторгли помолвку, потому что после долгих раздумий пришла к выводу, что и для его, и для моего блага будет лучше взять назад опрометчиво данное слово и предоставить ему свободу сделать более удачный выбор.

— Что же такого сделал мой сын? – настаивал мистер Эйблуайт. – Я имею право знать. Что сделал мой сын?!

Упорствовала и Рейчел:

— Вы получили единственное объяснение, которое я посчитала нужным дать и вам, и ему.

— Иными словами, мисс Вериндер, вам заблагорассудилось играть чувствами моего сына, ведь так?

Рейчел с минуту молчала. Я сидела за ней и слышала, как она вздохнула. Мистер Брафф взял ее руку и тихонько пожал ее. Тут она опомнилась и ответила мистеру Эйблуайту не менее решительно.

— Мое поведение дало пищу куда худшим кривотолкам, – сказала она, – и я терпеливо их перенесла. Прошло то время, когда вы могли бы ущемить меня, сказав, что я играю чьими-то чувствами.

Эти слова она произнесла с такой горечью, что я подумала, уж не вспомнилась ли ей скандальная история с Лунным камнем.

— Мне больше нечего сказать, – усталым голосом прибавила она, не обращаясь ни к кому в отдельности, отвернувшись от всех и глядя в окно.

Мистер Эйблуайт вскочил и с такой силой отодвинул свой стул, что тот опрокинулся.

— А мне есть! – объявил он и со всего маху ударил по столу ладонью. – Вот что я вам скажу. Если не оскорблен мой сын, то оскорблен я!

Рейчел вздрогнула и смерила его удивленным взглядом.

— Оскорблены? Вы? Что вы хотите этим сказать?

— Да, оскорблен! Я знаю, по какой причине, мисс Вериндер, вы нарушили обещание, которое дали моему сыну. И знаю я это ничуть не хуже, чем если бы вы во всем мне признались. Ваша проклятая семейная гордыня оскорбительна для Годфри точно так же, как была она оскорбительна для меня, когда я женился на вашей тетке. Ее родные, ее нищие родные, отвернулись от нее из-за того, что она вышла замуж за честного человека, который сам, своими руками и мозгами, всего добился. Знатных предков у меня не было, как не было в моем роду головорезов и мошенников, промышлявших воровством и убийствами. И никогда не было такого, чтобы Эйблуайты не имели рубашку на теле и не могли подписать свое имя. Ха! Ха! Для Хернкаслов я был некудышным женихом. А теперь мой сын точно так же не устраивает вас. Порода, видите ли, не та! Я это давно заподозрил. В вас говорит кровь Хернкаслов, голубушка! Я это давно заподозрил.

— Весьма недостойное подозрение, – заметил мистер Брафф. – Удивительно, как вам хватило наглости его высказать.

Мистер Эйблуайт разинул было рот, чтобы поставить стряпчего на место, но тут Рейчел сказала мистеру Браффу с откровенным презрением в голосе: