Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 215 – Уильям Уилки Коллинз

Оставить без ответа письмо старого верного друга было бы с моей стороны непорядочно. Я сел за письменный стол и перечел, что Беттередж мне написал.

Не так-то легко отвечать на письма, в которых нет ничего существенного. Послание Беттереджа можно отнести к этой эпистолярной разновидности. Ассистент мистера Кэнди по имени Эзра Дженнингс, прочел я, сообщил своему работодателю, что меня видел, и мистер Кэнди, в свою очередь, изъявил желание, когда я в следующий раз окажусь в окрестностях Фризингхолла, со мной повидаться и о чем-то переговорить. Что же, спрашивается, было написать Беттереджу в ответ на эти, с позволения сказать, новости? Я сидел и от нечего делать рисовал по памяти запоминающуюся внешность ассистента мистера Кэнди в надежде, что порадую этим портретом Беттереджа, как вдруг мне пришло в голову, что этот вездесущий Дженнингс вновь встречается на моем пути! Побросав в мусорную корзину по меньшей мере десяток портретов человека с пегими волосами (что-что, а цвет волос мне передать удалось!), я сел писать ответ Беттереджу. Письмо получилось самым что ни на есть заурядным, но на меня оно произвело действие поистине целительное. Написав несколько предложений на немудрящем английском языке, я мгновенно избавился от того вздора, которым у меня со вчерашнего дня была забита голова.

Попытавшись в очередной раз разгадать загадку, неразрешимую в моем нынешнем положении, я решил взглянуть на происшедшее с чисто практической стороны. Поскольку события той памятной ночи по-прежнему не поддавались объяснению, я подумал, не стоит ли сделать шаг назад и, порывшись в памяти, вспомнить, как развивались события в первую половину дня. А вдруг события эти помогут мне отыскать ключ к тайне Лунного камня?

Возможно, что-то случилось, когда мы с Рейчел заканчивали красить дверь? Или позже, когда я уехал во Фризингхолл? Или еще позже, когда я вернулся с Годфри Эйблуайтом и его сестрами? Или когда я вложил в руку Рейчел Лунный камень? Или когда приехали гости и мы сели за стол? Моя память с готовностью давала ответ на все эти вопросы, за исключением последнего. Я пытался вспомнить все перипетии праздничного ужина и понял, что на этот раз память мне изменила: я не мог даже сообразить, сколько человек сели за стол вместе со мной.

Я, естественным образом, задумался, почему зашел в тупик, и пришел к выводу, что хорошо бы припомнить, что происходило в тот вечер за праздничным столом. В подобной ситуации так на моем месте рассудил бы всякий. Когда, преследуя свои интересы, мы становимся предметом собственного расследования, то с подозрением относимся к тому, чего не знаем. Когда я буду знать имена всех гостей, решил я, то воспользуюсь их памятью, дабы возместить изъяны собственной. Запишу все, что они припомнят, и рассмотрю упомянутые ими события в свете того, что произошло после их отъезда.

Мой самый последний и самый оригинальный эксперимент в искусстве сыска (Беттередж приписал бы его французской, рациональной стороне моего характера, которая на этот раз взяла верх над всеми остальными) заслуживает весьма высокой оценки. Как это ни странно, я нащупал наконец верный путь. Теперь, чтобы двигаться в нужном направлении, мне нужна была лишь подсказка, и эту подсказку мне дал один из гостей, присутствовавших на праздничном ужине!