Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 231 – Уильям Уилки Коллинз

Вот что было написано на лежавшем сверху листе бумаги. Я вернул его Эзре Дженнигсу.

— Это то, что вы слышали, когда сидели у его изголовья? – спросил я.

— Да, слово в слово. Правда, расшифровывая свои стенографические записи, я выбрасывал повторяющиеся слова. Некоторые из них больной повторял десятки раз, а то и по пятьдесят раз. Чем большее значение он им придавал, тем чаще их повторял. Эти повторы помогли мне восстанавливать связи между обрывками фраз. Я, конечно, не утверждаю, – добавил он, указывая на второй лист бумаги, – что сумел воспроизвести те самые выражения, которые употребил бы сам мистер Кэнди, будь он в состоянии связно выражать свои мысли. Я лишь говорю, что, преодолев преграду бессвязной речи, я вскрыл ту мысль, которую он все это время ни разу не терял. Судите сами.

Я обратился ко второму листу бумаги, который – теперь я это понимал – был ключом к первому.

Здесь бред мистера Кэнди был записан черными чернилами, а заполненные промежутки между словами и фразами – красными. То, что у Дженнингса получилось, я воспроизвожу здесь подряд, чтобы легче было сравнить и сопоставить сказанное больным и вставленное его ассистентом:

…Мистер Франклин Блейк умен и приятен, но ему бы следовало поубавить спеси, когда он рассуждает о медицине. Он сознаётся, что страдает бессонницей. Я ему говорю, что нервы у него расстроены и ему надо лечиться. Он мне говорит, что лечиться и ощупью идти впотьмах – одно и то же. И это он сказал в присутствии всех за обеденным столом. Я ему говорю: вы ищете сон ощупью впотьмах, и ничто, кроме лекарства, не сможет вам помочь найти его. На это он мне говорит, что слышал, как слепец водит слепца, а теперь знает, что это значит. Остроумно, но я могу заставить его проспать одну ночь наперекор острому его языку. Он действительно нуждается в сне, и аптечка леди Вериндер в моем распоряжении. Дать ему двадцать пять гран лауданума перед сном, без его ведома и приехать на следующее утро. «Ну что, мистер Блейк, не согласитесь ли принять лекарство сегодня? Без него вы никогда не избавитесь от бессонницы». – «Ошибаетесь, мистер Кэнди, я спал отлично эту ночь без вашего лекарства». Тогда поразить его, сказав ему всю правду: «Вы спали отлично эту ночь благодаря приему лауданума, сэр, который вам дали перед тем, как вы легли. Что вы теперь скажете о медицине?»

Возвращая второй лист Эзре Дженнингсу, я не скрыл от него, что нахожусь под большим впечатлением от находчивости, с которой он сумел восстановить связную речь из сумятицы, срывавшейся с губ больного. Я выразил истинное удивление достигнутым результатом, однако Дженнингс, не успел я произнести и нескольких слов, прервал меня вопросом, согласен ли я с тем выводом, к которому он пришел.

— Вы согласны со мной, что вечером того дня, когда в доме леди Вериндер отмечался день рождения ее дочери, вы вели себя под воздействием лауданума?

— В действии лауданума я мало что смыслю, и поэтому своего мнения на этот счет у меня быть не может, – ответил я. – Могу лишь положиться на ваше мнение и его разделить.

— Очень хорошо. Еще один вопрос. Мы-то с вами убеждены, чтó именно произошло, но каким образом нам убедить других?

Тогда я указал ему на листы бумаги, лежавшие перед нами на столе. Эзра Дженнингс покачал головой: