Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 262 – Уильям Уилки Коллинз

Впустив меня, слуга протянул мне листок бумаги, на ней четким, мелким почерком законника значилось: «Простите, сэр, но я засыпаю на ходу. Приду завтра утром между девятью и десятью».

Я выяснил, что приходил пучеглазый мальчик, предъявил мою карточку, прождал час, то и дело засыпал и снова просыпался, оставил мне эту записку и отправился домой, заявив с сумрачным видом моему слуге, что «пока как следует не выспится, он ни на что не годен».

В девять утра я уже ждал Крыжовника. В половине десятого я услышал шаги за дверью.

— Входи, Крыжовник! – крикнул я.

— Спасибо, сэр, – послышался за дверью суровый, невеселый голос.

Дверь открылась. Я встал навстречу гостю. Это был сержант Кафф.

— Прежде чем писать вам в Йоркшир, – сказал он, – я подумал, не зайти ли к вам, вдруг вы в Лондоне.

Был он такой же унылый и худосочный, как и раньше. Да и скучающий взгляд оставался таким же. «Казалось (подметил Беттередж в своем рассказе), от вас он ждал того, о чем вы сами даже не подозревали». А вот одет великий Кафф был неузнаваемо: белая шляпа с широкими полями, легкая охотничья куртка, белые брюки и коричневые гетры. В руке он держал толстую дубовую палку. Он словно бы поставил перед собой цель выглядеть так, будто прожил в деревне всю жизнь. Когда я поздравил его с произошедшей с ним метаморфозой, к моему комплименту он отнесся самым серьезным образом и пожаловался, что в Лондоне шумно и нечем дышать. Признаться, мне даже показалось, что говорит он с едва заметным деревенским выговором! Я предложил ему позавтракать, чем очень его обидел: он, сельский житель, завтракает в половине седьмого утра, а спать ложится с петухами и курами!

— Я только вчера вечером вернулся из Ирландии, – сказал сержант, переходя к делу с присущим ему невозмутимым видом. – Перед сном я прочел ваше письмо о том, что произошло с тех пор, как год назад я прекратил поиски Лунного камня. Могу сказать в этой связи только одно. Я в этом деле не разобрался. Не стану, правда, утверждать, что кто-нибудь другой на моем месте сумел бы раскрыть это преступление. А впрочем, дела это не меняет. Признаюсь: я попал пальцем в небо. И не в первый раз, доложу я вам, мистер Блейк! Безошибочно сыщики действуют только в книгах.

— В таком случае вы приехали очень вовремя, у вас есть шанс исправиться.

— Прошу меня извинить, мистер Блейк, – возразил сыщик, – но теперь, когда я вышел в отставку, мне на мою репутацию наплевать, я покончил со своей репутацией раз и навсегда – и слава богу! Сюда же я приехал, сэр, из благодарности к покойной леди Вериндер, ведь она была так щедра. Если я и вернусь к своей профессии, то только по двум причинам: или я вам понадоблюсь, или вы мне доверитесь. И учтите, я не возьму с вас ни фартинга, для меня это вопрос чести. Ну а теперь рассказывайте, мистер Блейк, что произошло с тех пор, как вы мне последний раз написали.

Я рассказал ему про эксперимент с опиумом, а также про то, как мы побывали в банке на Ломбард-стрит. Эксперимент произвел на него впечатление: в его практике ничего подобного не было. Особенно заинтересовало его предположение Эзры Дженнингса о том, чтó я сделал с брильянтом, когда в ту ночь вышел из гостиной Рейчел.

— Я не согласен с мистером Дженнингсом, вы не спрятали Лунный камень, – сказал сержант Кафф. – Но наверняка должны были отнести его к себе в комнату – тут он прав.