Книга Падение, страница 140 – Анастасия Пименова

Дорога пустая, и снег, который то ли идёт, то ли просто попадает в свет фар, делает всё вокруг ещё более нереальным.

Мы выезжаем за черту города, если это вообще можно назвать городом, и вскоре поворачиваем к лесу, съезжаем на заметенное снегом поле. Если бы автомобиль был ниже, то так сделать не смогли бы.

Ряды голых, частично заснеженных деревьев и ничего вокруг на десятки миль, не считая того городка. Именно здесь мы и останавливаемся.

Джеймс выходит первым, обходит машину и открывает багажник, когда я продолжаю сидеть ещё минуту и каждой клеткой тела ощущать, что сзади лежит тело Акселя.

Воспоминания всплывают одно за другим. Как мы сидели также, когда выбирались за пределы Авалона. Как он храпел…

Хватаюсь за голову и качаю ей в разные стороны.

Нет, нет.

Нельзя.

Пальцы ложатся на ручку двери, которую я спешно открываю и почти выпадаю из машины, так как находиться там уже просто невозможно.

Слух фокусируется на отдаленных криках безумных, а зрение на том, как Джеймс достает лопату из багажника.

Мы отходим от машины не так далеко, может быть, футов на двадцать, останавливаясь в том месте, где снега не так много. Но это не единственная проблема, промерзлая земля — вот, с чем будет справиться сложнее всего.

Джеймс сначала начинает откидывать лопатой снег в сторону, а я замираю и просто смотрю за его механическими движениями.

Что он сейчас чувствует? Они ведь тоже были с Акселем, если не близки, то в хороших отношениях.

Я не видела его, когда рыдала, не видела ничего, кроме тела и крови. А Джеймс находился всё это время за моей спиной, стоял, наблюдал и тоже переживал свою трагедию.

Я словно заново переживаю тот момент, когда мы поднялись наверх… и когда Джеймс увидел тело первым.

Тогда я ещё не могла понять, что именно промелькнуло у него в глазах, но сейчас… сейчас это ясно всплывает. Шок. Страх. И что-то вроде тихого, опустошённого «нет», которое он даже не произнёс вслух.

Тяжёлый вдох Джеймса возвращает меня в реальность. Парень резко взмахивает лопатой, откидывая снег в сторону с каким-то остервенением.

Снег летит в сторону, рассыпаясь брызгами, а он снова и снова поднимает лопату, как будто если будет копать быстрее, всё это окажется просто плохим сном.

Проходит время, Джеймс опускает лопату и вгоняет её вниз так, что по рукояти проходит дрожь. Боже, да она почти ломается! Земля не хочет поддаваться, сопротивляется, словно сама протестует против того, чтобы принять ещё одно тело. Ещё одну смерть.

Сглотнуть получается с трудом.

Раз. Два. Удар за ударом.

Дыхание Джеймса становится всё тяжелее, хриплее, вырывается из его груди рывками. Пот стекает по вискам, по шее, падает каплями на снег.

Делаю несколько шагов прямо к нему и протягиваю руку, касаясь плеча парня, но он не останавливается.

— Джеймс, — зову, не слышит. — Джеймс? Джеймс, — замирает. — Дай… Теперь я покапаю.

Он резко выпрямляется, оборачивается. В его глазах ярость на самого себя, боль, усталость, всё перемешано. Качает головой.

— Я не устал.

— Я знаю, — тихо выдыхаю, чувствуя, как подступает очередная волна, от которой снова темнеет перед глазами. — Но… мне нужно это сделать.

А тебе перевести дыхание.

Мои пальцы сами тянутся к лопате. Не потому что я сильнее. Не потому что справлюсь лучше, а потому что я должна.