Книга Мастер теней и его пленница, страница 16 – Эла Завейская

Опись.

— Проверить отклик, — повторяю я. — А что именно это значит?

Он долго молчит. Так долго, что я уже и не жду ответа.

— Ты всё узнаешь в назначенный час, — говорит он.

— А что будет после замеров?

— Подготовка.

Его взгляд уходит к кривой карте и остаётся там. Он не спешит мне что-то объяснять.

Теперь самое время поглупеть. Я поднимаю голос на полтона.

— И подготовка — это долго?

— Долго.

— Зачем? Старик в зале сказал, что я подхожу.

— Готовить нужно долго, — говорит Дэвиан, — чтобы выдержала.

Его пальцы сжимают край стола.

Я киваю с видом человека, которому всё понятно, и разглаживаю платье на коленях.

— А Чаша? Она светилась от моей крови. Значит, она мне что-то даст? Силу?

Он смотрит на меня, и в его усмешке мелькает то, что у другого мужчины я назвала бы жалостью.

— Чаша берёт, смертная. Она возьмёт то, что в тебе есть.

— А что во мне есть?

— Это я и проверяю.

Я поправляю манжету. Серебро.

— А тебе с этого что? — спрашиваю я. — Ты сидишь ночами над картами, пока я сплю в твоей кровати. Караулишь меня вместо сна.

— После Связывания надзор снимут. — Он отворачивается к окну. — Я буду свободен.

— А меня? Куда денут меня после?

Он молчит.

Между его бровей появляется складка. Взгляд уходит в тёмное стекло и остаётся там. Лгать ему запрещает кровь, молчать разрешает, и он выбирает молчание. По тому, как медленно ходит его челюсть, я вижу: этот вопрос он слышит впервые. Мастер Теней, которому докладывают обо всём в этом Дворе, ищет ответ и находит пустое место.

Анализирую.

Готовить долго, чтобы выдержала. Чаша берёт то, что в тебе есть. Надзор снимут, и он свободен. А обо мне после — молчание.

Вчера Каспиан сказал: испортят ритуалом раньше срока, и роду конец. В первый день Розалин сказала: девяносто одна. А на вопрос, где они теперь, уставилась в воду.

В зале я сама бросила старику: прежние вам не подошли. Мне было удобнее думать так.

Связыванием это зовут те, кто стоит у Чаши с ножом. Для той, чья кровь течёт в Чашу, у этого другое имя. Чаша меня вскроет. А девяносто одна до меня осталась у этой Чаши навсегда.

Пальцы у меня стынут. Страх холодный, и от него манжеты лежат ровным серебром. Догадка остаётся при мне.

Дэвиан поворачивается от окна. Его взгляд падает на мои запястья и задерживается там.

Под левой манжетой, под ровным серебром, лежит осколок. Я держу руки на коленях и жду, куда он посмотрит дальше.

Он смотрит мне в лицо.

Я знаю, что он видит. Дыхание меня выдаёт — грудь слишком часто вздымается. Но рукава по-прежнему серебряные от запястий до локтей.

— Любопытно, — говорит он медленно.

Он встаёт со стола, и я считаю его шаги. Три. Он останавливается у изножья кровати, в двух шагах от меня.

— В зале ты темнела до графита, стоило Вариусу открыть рот, — говорит он. — Весь Двор читает тебя по рукавам. Я читал тебя так с первого часа. — Он наклоняет голову. — А сегодня твои рукава мне лгут.

— Ткань может лгать? Счастливая.

— Сегодня может. — Он смотрит на серебро, потом мне в лицо, и голос у него садится. — Как ты это делаешь?

Я чувствую, что ему это нравится. И по тому, как сжимаются его губы, вижу, что он думает так же. Нравится сильнее, чем полагается Мастеру Теней.

До сих пор он меня изучал. Теперь он спрашивает.

— Ответ за ответ, — говорю я.