Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 127 – Екатерина Нагорная

Что-то как-то не походило происходящее на нашу победу. А очень даже наоборот. Во-первых, силы были несколько не равны. Гербицид у нас, конечно, ещё оставался. Но как до него добраться? Сорники коршунами следили за каждым нашим движением. Да и те, кто к запасу моему был ближе всех, вообще не чаял, что с оставшимся богатством делать. И хватит ли на всю ораву? Хотя если сухой гербицид не разводить, а так разбросать... А вдруг ветер? Нет, своих потравим. Нельзя. И так уже некоторые пострадали — Маринке работы вдоволь будет.

Что-то надо было придумать. Что-то надо было…

Со стороны, противоположной той, откуда прибыла старуха, раздался топот копыт, гиканье, улюлюканье, и на поле выскочил, иначе и не скажешь, отряд степняков. Чуур Ильсар пожаловал.

Всадники в лохматых шапках кружили около нашего не совсем благородного собрания — оценивали обстановку. Круг, другой, третий... на четвёртом Чуур соскочил с коня и подошёл ближе, став на границе между нами и сорниками.

— Здравствуй, боярыня Ярослава, — он слегка наклонил голову в знак приветствия, — твой вестник сказал, что тебе нужна наша помощь.

Он не договорил. У Саганай при виде брата сил будто прибавилось, и она, из этих самых сил, попыталась вскочить, верёвку из рук княгини выдернуть, но вышло только крикнуть:

— Ильсар! — а дальше что-то на ишкасском.

Ишкасы заметно заволновались, утратив привычную невозмутимость.

Чуур резко повернулся на крик, выхватил свой кривой меч и...

— Только шаг, чуур Ильсар, и нет твоей сестры, — длинный шип из руки старухи-княгини мгновенно уткнулся остриём в горло Саганай.

Ильсар замер на месте. Лицо его не выражало бы ровным счётом ничего, если бы не глаза, мечущие такие же чёрные молнии, как и глаза Саганай. Огляделся.

Посмотрел на измученных нас, на сытых, хоть и бледных, дружинников княз... сорников. Скользнул взглядом по злодейкам-сестричкам. Едва дрогнули брови, когда снова глянул на Саганай. Перес... И только Пересвет в нынешнем его состоянии заставил слегка округлиться бойницы глаз ишкасского чуура.

— Это... Боярыня Ярослава...

— Их рук дело, — кивнула я. — Твари.

— Ему оказана великая честь, чуур Ильсар, — встряла старуха-княгиня. — Иди и ты с нами и раздели нашу славу.

— Я и так стану Великим ханом степи, — процедил Ильсар. — Отдайте мою сестру, ведьмы, и убирайтесь к демонам, которые вас породили.

— С нами ты будешь больше, чем Великим ханом. Ты станешь отцом нового народа. Идём с нами, чуур Ильсар.

Лица ишкасов не изменили своих выражений. Только кони занервничали, забили копытами, а ржание их больше походило на визг.

— Убирайтесь! Или ваши бесстыжие глаза и чёрные сердца встретятся с нашими стрелами!

— Упрямец, — процедила княгиня, и зелёный шип воткнулся в нежную кожу, Саганай вскрикнула. — Выбирай. Большая степь всё равно будет нашей. Но где в ней будешь ты?

Ильсар растерянно, хоть и тщательно пытался это скрыть, переводил взгляд с одного из своих людей на другого. То ли поддержки искал, то ли уж не знаю, чего... Кажется, сейчас мы потеряем союзника.

— Нет, Ильсар! — закричала Саганай и что-то убеждённо добавила на своём.

Чуур ответил что-то неуверенное. Она возразила ещё жарче. Он покачал головой и заговорил тихо, с сожалением. Глаза Саганай полыхнули так, что странно, что не подпалила возок и старуху-княгиню.