Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 128 – Екатерина Нагорная

— Она хочет, чтобы брат перестал о ней беспокоиться и исполнял свой долг — убил врагов Степи, — Колояр едва слышно перевёл слова ишкасов и чуть виновато добавил: — Я, Славушка, немного разумею по-ихнему. Чуур говорит, что никогда не оставит сестру в беде. Он готов присоединиться к врагам, чтобы потом, когда представится случай, изничтожить их изнутри. Ради неё он готов на большое предательство.

Лица воинов чуура окаменели. Кони злились, едва удерживаясь на месте. Но ни слова ни один из ишкасов не произнёс.

Княгиня с Алёнушкой снисходительно наблюдали за спором, совершенно уверенные в собственной победе.

Саганай яростно вскрикнула и изо всех сил надавила собственной шеей на шип сорницы. Княгиня вздрогнула от неожиданности. Шип прошёл по касательной, но кожу порвал, оставляя вполне себе глубокую рану. Кровь хлынула на плечо Саганай и на землю вокруг. Ильсар взревел, замахиваясь мечом на княгиню. Его воины схватились за луки. Наши подобрались, собаки глухо зарычали. Сорниковская ныне дружина сделала шаг вперёд, обнажая мечи...

— Жаль, — скривилась старуха-княгиня. — Думалось мне, вы разумнее...

Окровавленный шип нацелился в самое сердце Саганай. Второй — выбрал сердце её брата. Ещё чуть-чуть, и конец. Всем нам конец, потому что не стерпят ни ишкасы, ни мы, а чем всё закончится... Ох...

В этот самый момент со стороны леса раздался треск ломаемых веток, грохот, истошные вопли птиц и громкий, скрипучий мат-перемат.

Немая сцена.

Мы с Маринкой переглянулись, и где-то в самой глубине проснулась маленькая искорка радости.

К нам пришла Шурка.

* * *

Конечно, это не было похоже на поход энтов. Но то что срамное древо сумело эффектно появиться — факт. Обалдели все. Даже мы с Маринкой и Гавраном. Ну, потому что кто ж знал, что берёза-матерщинница не только словесно задвинуть может, но в принципе может двигаться.

Идти Шурке было тяжело — равновесие сохранялось с трудом — поэтому звуковое сопровождение усилилось в разы. Смущение невольно охватило всех присутствующих, даже сорники-дружинники слегка порозовели, кажется.

А Шурка неумолимо топала, путаясь корнями в кустах и траве. И, вот честно, это было жутко. Берёза угрожающе раскачивалась, каждая задержка вызывала взрыв новой ругани и яростного скрипа. Рухнуть она могла в любой момент, и вот очень хотелось бы, чтобы куда-нибудь не в нашу сторону.

Этакое зрелище остановило полёт шипов Великой матки сорников, впрочем, совсем она их не убрала — целилась, зараза, в брата и сестру ишкасов.

— Кто ты, сестрица зелёная? — задушевным голосом спросила княгиня.

Шурка, если можно так сказать, обвела взглядом благородное собрание — качнула кроной по полукругу, если быть точной — и выдала нехилый такой поток скрипучей брани. В нём интуитивно угадывался вопрос: какого тут, собственно, происходит?

Я видела хищные зелёные огоньки в глазах двух главгадин — они уже, похоже, примерялись, какую пользу может принести им живое дерево. А вот то, что Шурка на их сторону станет, у маток-сорниц сомнений не угадывалось. Вроде как, ты — дерево, мы — трава, ура-ура, сестрички, хоть и дальние. Но вот, хоть убей, я не могла представить, чем могла быть полезна берёза-матерщинница. Гостей непрошенных гонять, что ли? Так они-то её с собой и зовут, как раз.