Книга Пиарщица Его Высочества, страница 128 – Эдгар Шторм

Диана осталась одна на всем втором этаже. Она не стала зажигать люстру в парадной зале. В ее спальне, просторной комнате с высокими лепными сводами, выходившей окнами в глухой заснеженный сад, горел лишь один матовый стеклянный колпак настольной лампы, заправленной керосином, да в угловой изразцовой печи потрескивали березовые поленья, бросая теплые янтарные блики на дубовый паркет.

На огромной двуспальной дубовой кровати работы громовских краснодеревщиков лежали пуховые перины, накрытые тяжелым шелковым стеганым покрывалом лазурного оттенка. Рядом на малом столике стоял сафьяновый футляр с датскими иконами и хрустальный графин с ключевой водой.

Диана разделась без помощи Степаниды. Она сняла жесткое дневное платье, с наслаждением распустила тугую прическу, позволив густым каштановым волнам рассыпаться по плечам ниже лопаток, и надела тонкую ночную сорочку из тончайшего голландского батиста. Сорочка была сшита по строжайшей моде эпохи: глухой воротник-стойка, застегнутый на мелкие перламутровые пуговки под самое горло, длинные пышные рукава на сборках и подол, закрывавший щиколотки и струившийся по полу мягкими складками. Чистота, скромность, сословное целомудрие.

Диана подошла к окну.

Сквозь двойные рамы, затянутые морозными узорами, виднелся темный сад. Метель улеглась, ветер стих, и в разрывах низких свинцовых туч сверкнула одинокая, пронзительно яркая звезда. Завтра наступит канун. Послезавтра утром ее посадят в золоченую придворную карету, затянут в тиски лионского шелка, наденут венок из воскового флердоранжа и повезут в Пантелеймоновскую церковь. Там, при свете сотен пудовых свечей, под пение придворного хора и под тяжелыми взглядами великих князей, министров и тайных советников, над ее головой поднимут тяжелый золоченый венец.

И девица Аглая Платоновна Замятина перестанет существовать навсегда. Ее имя вычеркнут из списков девиц благородного звания Тамбовской губернии. В метрической книге появится чеканная запись "Венчаны коллежский советник Роман Александрович Воронецкий и девица Аглая Платоновна Замятина". Она перейдет под полную, безраздельную власть мужа по законам Российской империи, Своду гражданских уложений, воле монарха и церкви.

Диана прислонилась лбом к холодному стеклу.

К такому жизнь меня точно не готовила. - Подумала она с горьковатой, ироничной усмешкой.

В своем двадцать первом веке она была свободна абсолютно. У нее была собственная квартира в центре Москвы, счета в трех банках, малолитражка, идеальное резюме и право уйти от любого мужчины в любую секунду, просто вызвав такси через приложение в телефоне. Она не зависела ни от чьей милости, титула или сословных предрассудков.

А здесь?

Если Роман окажется деспотом, закон будет на его стороне. Если он прикажет запереть ее в имении, полиция вернет ее силой. Если он проиграет всё в карты, ее имущество пойдет с молотка. В девятнадцатом веке женщина без защиты мужа была ничем.

Но стоило ей вспомнить широкие, теплые ладони Романа, его темные, горящие глаза, в которых не было ни капли барской спеси, тяжелое, благоговейное дыхание, когда он целовал кончики ее пальцев в полутемном кабинете Аничкова... как вся ее рациональная, циничная броня давала трещину. Он не был деспотом а человеком, выкованным из того же редкого, упрямого сплава стали и чести, что и она сама. Они нашли друг друга через пропасть в полтора столетия не для того, чтобы мериться властью в четырех стенах.