Книга Пиарщица Его Высочества, страница 94 – Эдгар Шторм

— Государь Император. Ваше Императорское Высочество. В двенадцать часов сорок минут пополудни Ее Императорское Высочество великая княгиня Мария Федоровна благополучно разрешилась от бремени сыном. Великим князем Николаем Александровичем. Мать и новорожденный чувствуют себя превосходно.

Зал взорвался.

— Ура! - Первым не выдержал старый генерал-фельдцейхмейстер, сорвав с седой головы фуражку.

— Слава Богу! Наследник! Мальчик! - Зашумели министры, бросаясь поздравлять государя.

Архиепископ в золоченом облачении торопливо осенил крестом распахнутые двери спальни, готовясь к благодарственному молебну. Дежурный флигель-адъютант сорвался с места, взбежал на балкон и взмахнул белым шелковым платком в сторону парковых ворот. Тотчас у парадного подъезда взвился верховой ординарец, понесясь галопом к телеграфной станции передать молнию в столицу, коменданту Петропавловской крепости, где у пушек уже дежурили прислуги.

А вскоре с Софийского плаца, заставив дрогнуть зеркальные стекла дворца, глухо и раскатисто ударило первое орудие гвардейской батареи. Первый залп из положенных ста одного выстрела, возвестивший Царскому Селу о рождении будущего царя.

Александр II с влажными глазами обнял оцепеневшего сына:

— Поздравляю, Саша. Ты теперь отец. Слава Всевышнему, род укреплен.

Александр Александрович судорожно перевел дух. Губы его дрогнули, но он совладал с собой: с благоговейным поклоном он припал к плечу отца, целуя государя по православному обычаю троекратно в обе щеки, и глухо выдохнул:

— Сын, папа. Наследник... Спасибо Господу.

Александр II крепко сжал богатырские плечи наследника, заглянув ему в глаза:

— Ступай к ней, Саша. Благословляю.

Лишь получив отцовское соизволение, цесаревич развернулся к спальне. Он шагал тяжело, почти слепо, не видя ни застывших по струнке министров, ни кланяющихся адъютантов.

Поравнявшись с Дианой, замершей в глубоком фрейлинском реверансе у раскрытой створки, Александр Александрович на мгновение задержал шаг. Его огромная, заскорузлая ладонь легла ей на плечо, не по придворному уставу, а тяжело, по-солдатски, на долю секунды вдавив шелк платья до боли в ключице.

Их взгляды встретились всего на один миг. В глазах великого князя читалось всё, о чем не говорили вслух перед свитскими: ярость пережитого страха, осознание того, чья рука держала оборону покоев, и та глухая, нерушимая признательность, которая не требовала громких слов.

— Аглая. - Выдохнул он хрипло. - Она... жива? Правда жива?

— Ступайте к ней, государь цесаревич. - Тепло улыбнулась Диана, отступая в сторону и освобождая дорогу. - Она ждет вас. И ваш сын тоже.

Александр Александрович шагнул в полумрак спальни, и тяжелая портьера мягко опустилась за его спиной.

В спальне царил благословенный, умиротворенный покой. Запах пота и страдания сменился тонким, сладким ароматом чистого теплого льна и свежего миндального масла. Профессор Крассовский с сияющей физиономией на цыпочках упаковывал свои инструменты в бархатный саквояж.

Минни лежала на высоких пуховых подушках, укрытая тонким белым одеялом. Она была бледна той прозрачной, фарфоровой бледностью святых на византийских иконах, но в ее темных глазах горел неземной ликующий свет. На ее сгибе локтя лежал маленький, туго спеленатый в тончайший батист кулечек с пушком темных волосиков на крошечной головке. Ребенок спал, тихонько посапывая и чмокая во сне крошечными розовыми губами.