Книга Пиарщица Его Высочества, страница 96 – Эдгар Шторм

Празднества начались немедленно. Казармы лейб-гвардии Гусарского и Кирасирского полков гудели от криков "Ура!". На плацу выкатили сорок бочек казенной водки для нижних чинов и зажарили дюжину быков с кашей. Весь гарнизон пил за здоровье новорожденного великого князя. Из Петербурга непрерывной вереницей неслись курьерские тройки с поздравительными депешами от иностранных дворов, Синода, Сената и дворянских собраний всех губерний империи.

Диана покинула парадные залы около девяти часов вечера. Она переоделась в чистое темно-синее дорожное платье, накинула на плечи суконную пелерину и спустилась по чугунной боковой лестнице в парк. Ей нужно было выйти. Выйти из душного дворца, где гремели тосты, звенели бокалы с шампанским "Вдова Клико" и фальшиво улыбались придворные льстецы.

Воздух парка обжег легкие влажной прохладой.

Диана медленно шла по гравиевой дорожке мимо Китайской деревни, слушая, как капли дождя срываются с листьев лип и с глухим стуком разбиваются о землю. Усталость валилась на нее неподъемной чугунной плитой. Четырнадцать часов предельного нервного напряжения, схватка со статс-дамами, балансирование на лезвии ножа между жизнью матери и ребенка. Всё это требовало выхода.

У павильона, скрытого в густых зарослях цветущей жимолости, стояла темная фигура. Высокий силуэт в широкополой шляпе и длинном форменном лёгком пальто. Он стоял неподвижно, прислонившись плечом к деревянной резной колонне, и лишь алый огонек дорогой сигары выдавал его присутствие в сумерках.

Диана замедлила шаг. Сердце ее пропустило удар, а затем забилось ровно и сильно. Воронецкий.

Он отбросил окурок в мокрую траву, шагнул ей навстречу под сень деревьев и снял шляпу. На его усталом лице, освещенном лунным светом, пробивавшимся сквозь тучи, играла та сдержанная, жадная улыбка, от которой у нее перехватывало дыхание.

— Роман? - Тихо спросила она, останавливаясь в двух шагах. - Вы с ума сошли? В Царском Селе жандармские посты на каждом углу. Здесь кавалергарды оцепили всю парковую решетку.

— Плевать я хотел на кавалергардов. - Глухо отозвался он. Голос его дрожал от сдерживаемой страсти. - Я приехал с вечерним поездом по Царскосельской железной дороге вместе с курьерами министерства юстиции. Я должен был увидеть вас, Аглая.

Он подошел вплотную. От него пахло сырой кожей плаща, табаком и ночной свежестью. Воронецкий не стал чиниться: он протянул руки, взял ее холодные ладони в свои горячие пальцы и сжал с той отчаянной силой, которой ей так не хватало весь этот бесконечный день:

— До меня уже дошли слухи, что вы устроили разгром статс-дамам старого двора? В приемной Адлерберга только и шепчутся, что Замятина выставила Воронцову и Куракину за дверь, а цесаревич поклялся сломать хребет любому, кто посмеет косо взглянуть в вашу сторону.

Диана слабо улыбнулась, не отнимая рук:

— Слухи в Петербурге обрастают небылицей и распространяются быстрее телеграфа.

— Это не слухи. - Роман наклонился к ее лицу так близко, что его дыхание обожгло ее губы. - Это триумф, Аглая. Великий князь родился крепким. Минни жива и боготворит вас. Цесаревич у вас в руках. Вы сделали то, чего не удавалось ни одному дипломату за последние полвека. Вы создали в этой империи нерушимую силу, которая стоит над министрами и Третьим отделением.